На лестнице уже стоял Антонио Верди. Лицо каменное, глаза — узкие щели. Он не ожидал их появления так рано. Он не ожидал их вдвоём.
— *Что ж,* — холодно проговорил он, спускаясь на одну ступень ниже. — *Кто бы мог подумать. Старший и младший Монтеверди. Не слишком ли это... демонстративно?*
Джовани слегка усмехнулся.
— *Мы не любим полумер, Антонио. Особенно, когда встаёт вопрос доверия и старых тайн.*
Кая не сводил глаз с двери дома, будто что-то искал. Он уже знал — Адель здесь нет. И это беспокоило его больше, чем всё остальное.
— *Где Адель?* — неожиданно для всех спросил он. Холодно. Прямо.
Антонио поднял бровь.
— *Моя дочь — не тема для обсуждений.*
Кая сделал шаг вперёд.
— *А зря. Потому что именно она — причина, по которой мы здесь.*
Молчание сгустилось, как гроза перед дождём. Охранники напряглись. Джовани взглянул на сына, будто давая ему право действовать.
Антонио понял: они приехали не просто с визитом. И эта встреча может перевернуть всё.
Антонио повернулся к Кае, губы вытянулись в натянутую улыбку:
— *Ты драматизируешь, мальчик. Адель — у себя в комнате. Отдыхает. Антонио вздрогнул. Мельком. Почти незаметно, но Кая заметил.
— *Ты следишь за моим домом?* — в голосе Верди сквозила ярость.
— *Я слежу за тем, кто мне небезразличен,* — спокойно ответил Кая. — *А ещё я начал замечать, что все, кто приближается к твоей дочери, либо исчезают, либо кончают очень плохо.*
Джовани стоял молча, наблюдая за этой схваткой взглядов. Он знал, что Кая идёт ва-банк. И знал — правда рано или поздно всплывёт.
— *Ты боишься, что Адель узнает правду?* — продолжил Кая. — *О матери. О сестре. О той самой ночи в виноградниках, которую ты так тщательно стираешь из всех воспоминаний.*
Антонио шагнул ближе, его лицо побледнело:
— *Тебе не стоит играть с огнём, Монтеверди. Я не твой отец. Я не прощаю дерзости.*
— *И ты не отец Адель, каким она тебя считает,* — ответил Кая, холодно и прямо. — *Она уже начала понимать, кто ты на самом деле.*
Молчание. Давящее, угрожающее.
Антонио отвернулся на секунду, будто пытаясь скрыть лицо. Потом бросил через плечо:
— *Ты совершаешь большую ошибку, Кая.*
Но он уже знал — проигрывает. Потому что однажды правда пробьётся сквозь все его виноградники, замки, охрану... и тогда она вернётся к тому, кого выберет сама.
Кая вышел на террасу особняка Верди. Сицилийское солнце било в лицо, но он не замечал жары. Его кулаки были сжаты, глаза смотрели в сторону виноградников — туда, где когда-то в детстве они с Адель прятались от взрослых, строили свой мир из света и теней. Всё было слишком символично. Слишком горько.
Он вытащил телефон, набрал номер одного из своих ближайших людей:
— *Лука. Она пропала. Адель Верди. Ушла рано утром, охрана покрывает её отца. Они что-то скрывают.*
— *Понял. Координаты?* — голос Луки звучал уверенно, чётко.
— *Последний раз камеры фиксировали её у восточной стороны особняка. Там же, где старый винный погреб.*
Кая перевёл дыхание, взгляд стал жёстким.
— *Слушай внимательно. Подними всех. Проверяйте каждый клочок земли. Каждую тропу, каждую крышу. Дай людям приказ — найти её любой ценой. Живой и невредимой. Понял?*
— *Понял, синьор.*
Кая опустил руку с телефоном, глаза загорелись внутренним пламенем. Он чувствовал, что времени почти не осталось. Её отец будет действовать быстро — возможно, уже планирует новый шаг. Может даже... новую ложь.
— *Ты не потеряешься снова,* — прошептал он, будто обращаясь к Адель сквозь ветер, — *на этот раз я не позволю тебе исчезнуть...*
Тихо. Только шелест виноградных листьев, запах земли, горячей после полуденного солнца, и пыль, поднимающаяся с каждого её шага. Адель добралась до старого укрытия — той самой маленькой каменной беседки у подножия холма, где они с Кая играли в шпионов, прятались от дождя, делились детскими тайнами.
Сейчас здесь было пыльно, паутина цеплялась за углы, а её платье давно потеряло свой парадный блеск. Она сидела на холодном камне, прижимая к себе колени. В груди сжималось. Всё, что случилось за последние дни, казалось кошмаром, и единственное, чего она сейчас хотела — это исчезнуть. Найти покой. Найти правду.
*Он всё знал. Кая знал что-то страшное... О моей семье... обо мне. Почему он не сказал раньше? Почему сейчас?*
Она вытерла слёзы ладонью и подняла взгляд — и вдруг...
Шаги.
Чужие. Уверенные. Твёрдые.
Адель вскочила, сердце застучало в панике. Она прижалась к стене, затаила дыхание.
— *Ты очень плохо прячешься, Адель,* — прозвучал голос. Мужской. Холодный. Уверенный.