Слова сливались в гул. Адель слышала только шум крови в ушах. Её взгляд был пустым, а сердце — словно заковано в лед.
— *Адель Верди, принимаешь ли ты в мужья Альдо Торино...*
Она стояла молча. Внутри неё всё кричало, умоляло — *скажи нет, беги!*
Но она знала — каждый её шаг, каждое слово может стоить Кае жизни.
Она хотела крикнуть. Закричать на весь храм, что её заставили. Что это не выбор, а жертва. Что её сердце принадлежит другому. Но губы дрогнули... и предали её.
— *Да,* — выдохнула она. Едва слышно. Едва дыша.
Альдо довольно сжал её руку.
Священник открыл уста, чтобы продолжить церемонию, но в этот момент гулко распахнулись двери церкви.
На пороге, в потоке света, стоял Кая Монтеверди.
Лицо мрачное, взгляд — ледяной. Он был здесь. Прямо сейчас. В тот момент, когда уже не должно было быть шансов.
Все обернулись. И мир остановился.
Церковь погрузилась в гробовую тишину, когда Кая сделал шаг вперёд.
Альдо вздрогнул, его рука резко отдёрнулась от руки Адель. Антонио вскочил с места, побледнев.
— *Вы не имеете права! Это священная церемония!* — выкрикнул он, но его голос затерялся в громе выстрелов, прозвучавших снаружи.
Двери захлопнулись. За окнами замелькали силуэты в чёрном — вооружённые люди Каи окружили церковь. Шаг за шагом, они заняли позиции, не оставляя выхода.
— *О, Боже...* — прошептал кто-то из гостей. Люди в панике попадали на колени, укрываясь за лавками.
Альдо метнулся к Адель, но Кая был быстрее. Он рванулся вперёд, вытянул руку, и с силой оттолкнул Торино.
— *Не прикасайся к ней,* — прорычал он.
В тот же момент между охраной Антонио и бойцами Каи завязалась перестрелка. Пули впивались в колонны, стекло витражей с треском рассыпалось, превращая церковь в хаос.
Кая схватил Адель за руку.
— *Бежим,* — сказал он резко, не дожидаясь согласия.
— *Кая…* — выдохнула она, всё ещё не веря, что он здесь. — *Ты не должен был…*
— *Я бы предпочёл умереть, чем отдать тебя ему,* — его голос был полон решимости.
Они мчались через боковой проход, по которому раньше выносили цветы. Сбоку уже ждали две машины. Люди Каи прикрывали их отход.
Позади слышался крик Антонио:
— *Найдите их! Немедленно! Убейте его, если придётся!*
Но Адель уже села в машину, прижавшись к Кае. Он крепко обнял её, словно больше никогда не отпустит.
— *Теперь ты моя,* — прошептал он, глядя ей в глаза. — *И пусть весь мир рушится — я тебя не отдам.*
Машина сорвалась с места, унося их прочь — от свадьбы, от страха, от лжи.
Впереди был только путь, полный опасностей… и свободы.
Церковь опустела. Пол разбит стеклом и гильзами, гости разбежались, священник в шоке держался за распятие. В воздухе стоял запах пороха.
Антонио Верди стоял у алтаря, сжимающий кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо было перекошено от злобы, глаза метали молнии.
— *Они увезли её… прямо из-под моего носа!* — прорычал он, ударяя кулаком по ближайшей колонне. — *Клянусь, Монтеверди за это заплатит! И его сын — первым!*
Альдо Торино стоял рядом, тяжело дыша. На его щеке — след от удара Каи, в глазах — унижение.
— *Он... он плюнул мне в лицо перед всей Италией!* — процедил Альдо сквозь зубы. — *Я был женихом, я должен был получить её, а теперь?! Она сбежала с ним!*
— *Это не побег,* — холодно отрезал Антонио. — *Это война.*
Он повернулся к охраннику:
— *Поднять всех людей. Заблокировать все дороги. Проверить границу. Мы найдём их — и тогда я лично вырежу ему сердце, как он вырвал моё.*
— *Она больше не Верди,* — прошептал Альдо, его гордость была раздавлена. — *Она теперь его...*
Антонио резко схватил Альдо за ворот рубашки и подтянул к себе:
— *Заткнись. Она — моя дочь. И я решу, кому она будет принадлежать. Если Монтеверди думает, что победил — он ошибается. Он только открыл охоту.*
Он отпустил Альдо с силой, и тот едва не упал, но больше не сказал ни слова.
— *Они думали, что похитили невесту? Пусть посмотрят, что будет, когда отцы мафии начнут действовать. Завтра же — я сделаю первый выстрел.*
Нападение
Особняк Каи, утопающий в зелени, стоял словно отдельный мир, скрытый от взглядов. Роскошные мраморные колонны, виноградные террасы и высокий забор с охраной по периметру создавали ощущение крепости. Здесь никто не мог добраться до них — пока он не захочет сам.
Адель стояла у окна просторной спальни, взгляд устремлён в сад. Её пальцы касались шёлковой занавески, но мысли были далеко отсюда — там, в Сицилии, у алтаря… в глазах отца, в злости Альдо.
Кая вошёл, тихо закрыв за собой дверь. Он был в чёрной рубашке, строгий и сосредоточенный, но в его глазах мягкость — та, которую он позволял видеть только ей.