Вчера она чувствовала руки Каи на своей талии. Слышала, как его сердце билось под её ладонью. Вчера он держал её так, будто никогда не отпустит. А сегодня она принадлежала другому. Но не душой.
С каждым часом напряжение внутри нарастало. Адель не ела, почти не двигалась. Только глядела в окно и вспоминала: голос Каи, его взгляд, как он закрыл её собой, не боясь умереть. Он был готов погибнуть ради неё.
А она… она предала.
"Нет", — сжала кулаки. — "Я спасла его."
Но почему тогда внутри было такое чувство, будто она умерла?
В дверь постучали. Она не ответила. Через секунду — снова.
— Адель, — голос Альдо. Теплый, уверенный… отвратительный. — Ужин скоро. Ты ведь не хочешь, чтобы я волновался?
Она не ответила. Лёгкий скрежет — он пытался повернуть ручку. Закрыто. Она заранее заперлась. Хоть иллюзия выбора.
Адель спрятала лицо в ладонях. Слёзы не шли. Была только пустота. И одно-единственное желание: выбраться. Вернуться. Найти Каю. И покончить с этим кошмаром.
Она подошла к трюмо, открыла нижний ящик. Там лежала коробка с украшениями. Среди них — золотой кулон, подарок от отца. Она подняла его, смотрела как он блестит в свете вечернего солнца. "Он же отдал меня, как вещь. А теперь я должна носить его подарки?"
Она резко бросила кулон в зеркало. Громкий треск — зеркало треснуло, расколов отражение на осколки. В каждом — её собственные глаза. Но только в одном — она узнала настоящую себя.
Ту, что не боится.
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Альдо. Его лицо было мрачным, но в глазах плясал огонь раздражения.
— Что здесь произошло? — зарычал он, быстро окинув взглядом комнату и остановившись на разбитом зеркале.
Осколки лежали на полу, сверкая в свете люстры, как будто само отражение Адель разлетелось на части. Она стояла в углу, спина прямая, подбородок высоко поднят. Лишь её бледность выдавала внутреннюю бурю.
— Прислуга! — рявкнул Альдо. Через несколько секунд в комнату вбежала служанка. — Убери этот беспорядок. И быстро.
Пока женщина металась по полу, собирая осколки в серебряный поднос, Адель незаметно склонилась, будто поправляя платье, и ловко спрятала один узкий кусок стекла в рукав. Холодный и острый, как её решимость.
Когда служанка ушла, Альдо подошёл ближе. Он не скрывал своего желания — жадный взгляд блуждал по её телу, и в нём уже не было притворства.
— Ты скоро станешь моей женой, Адель, — его голос был низким, с хрипотцой. — Я терпелив. Но всё имеет границы.
Он приблизился, поднял руку к её щеке. Она отвернулась, но он не позволил. Схватил её за подбородок и заставил повернуться.
— Не трогай меня, — прошептала она, голос дрожал, но не от страха. От отвращения.
— Ты всё ещё думаешь о нём, да? О Монтеверди? — усмехнулся он. — Забудь. Он мёртв для тебя. А я — твоя реальность.
Он наклонился, вцепившись в её талию, и поцеловал. Грубо. Сильно. Она попыталась вырваться, но он держал её крепко. Целуя, будто это акт власти, а не страсти.
Адель замерла, как в ловушке, пока он не отстранился. С отвращением вытерла губы, но он лишь рассмеялся.
— Ужин принесут сюда, — сказал он, направляясь к двери. — И не волнуйся, сегодня у нас будет брачная ночь. Хотел я этого или нет… — он бросил на неё последний хищный взгляд. — …ты уже моя.
Когда он ушёл, Адель села на край кровати. Руки дрожали. Она чувствовала, как вся реальность рушится вокруг. Надежды не осталось.
Вечер настал быстро. Она не притронулась к еде. Лишь сидела, глядя в пол, прижав ладони к вискам.
А потом встала, как в трансе, и пошла в ванную. Закрылась.
Зеркало в ванной было целым. И ей стало тошно от этого отражения. От той, кем её хотели сделать.
Она достала из рукава кусок стекла. Он холодил ладонь. Сердце билось ровно, без паники.
Сняв халат, она села на край мраморной ванны, и, не отводя взгляда от собственного отражения, провела стеклом по запястью. Осторожно. Почти нежно.
Кровь потекла тонкой алой струйкой. Как освобождение.
"Прости меня, Кая," — подумала она, и всё потемнело.
Кая---
Особняк Монтеверди погрузился в тишину. Охрана не дремала — в саду и по периметру перемещались люди с оружием, свет фонарей выхватывал куски теней. Но внутри всё будто затаилось.
Кая стоял у панорамного окна в своём кабинете. Белая рубашка была расстёгнута, в руке бокал с вином, но он не пил. Просто смотрел в ночь.
Никаких новостей.
— Где она… — прошептал он, сжав пальцы на стекле бокала. — Где ты, Адель?
Он помнил её глаза в тот момент, когда её увозили. Как она кричала. Как пообещала отцу всё, лишь бы его не тронули.
И он тоже пообещал себе — что вытащит её. Вернёт. Любой ценой.