У Каи потемнело в глазах. Он сделал шаг, потом ещё, как будто не чувствовал собственного тела. Он вылетел из кабинета, отдавая приказы налево и направо.
— Подготовьте машину. Поднимите всех. Мы едем. Прямо сейчас.
— Сеньор, — вмешался другой охранник, — ваш отец прикажет ждать…
— Он не приказывает мне, когда дело касается неё, — рявкнул Кая. — Если кто-то встанет у меня на пути — я снесу всё к чертям.
Спустя полчаса черный автомобиль на максимальной скорости мчался по узким дорогам, ведущим к клинике. Кая сидел в полной тишине, глядя в окно. Его кулаки были сжаты до побелевших костяшек.
Он прокручивал в голове всё: как она смотрела на него в церкви, как молчала в машине, как дрожали её пальцы. Он должен был догадаться. Должен был… Он позволил им забрать её. Он не спас. Он не уберёг.
«Адель…» — имя эхом отдавалось в груди.
— Она жива? — спросил он, когда клиника уже была видна вдали.
— Врачи говорят — вовремя успели. Но… она в бессознательном состоянии.
Сердце Каи сжалось. Он выскочил из машины, как только она остановилась, охрана не успевала за ним. Крики врачей, охранников, медсёстры — всё слилось в гул. Он пробрался к палате. За стеклом он увидел её.
Адель лежала бледная, словно вырезанная из мрамора. На запястьях повязки. Губы чуть приоткрыты. Воздух в палате казался мёртвым.
Он прижался лбом к стеклу. Слёзы — не те, что легко роняют на публике, а тяжёлые, глубокие, сдавливающие грудную клетку — впервые за долгое время появились в его глазах.
Он шептал, как молитву:
— Прости… прости меня. Я не смог… Но теперь я здесь. Я никому не позволю больше тебя тронуть. Никому.
Палата Адель*
Кая едва заметил, как за его спиной открылась дверь. Он не обернулся сразу — только когда услышал тяжёлые шаги и узнаваемый, хищный голос.
— Вот мы и нашли тебя, Монтеверди.
Кая медленно поднялся с кресла. Его взгляд стал ледяным, как клинок.
— Какой же ты жалкий, Альдо. Пришёл убедиться, что она мертва?
— Осторожней с тоном, — прорычал Антонио, заходя следом за Альдо. — Ты забыл, где находишься.
— О, я прекрасно помню, — Кая сделал шаг навстречу, загородив своим телом кровать Адель. — В логове двух трусливых змей.
Альдо резко подошёл ближе, но Кая даже не шелохнулся.
— Она моя жена — процедил Торино. — И ты не имеешь никакого права…
— Она твоя жена? — Кая усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. — Она попыталась умереть после того, как ты прикоснулся к ней. Это всё, что нужно знать о твоих «правах».
Антонио сжал кулаки. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах полыхало пламя.
— Убирайся отсюда, Кая. Пока я не приказал охране вышвырнуть тебя. Это последний раз, когда ты видишь мою дочь.
— Я не уйду, — Кая смотрел прямо в глаза Антонио. — Пока она не откроет глаза. Пока сама не скажет мне уйти. Не ты. Не он.
Альдо шагнул вперёд и замахнулся, но Кая поймал его за запястье.
— Попробуй ещё раз, — прошептал он с угрозой. — И я забуду, что не хочу превращать палату в поле боя.
— Вы оба забыли, где находитесь! — раздался голос врача, ворвавшегося в палату. — Вон отсюда, немедленно! Здесь человек между жизнью и смертью!
Антонио тяжело дышал, Альдо не отрывал злого взгляда от Каи, но спустя напряжённые секунды они отступили к двери.
— Ещё увидимся, — бросил Антонио, и они ушли.
Кая остался стоять. Тяжело. Один. Снова опустился рядом с Адель и сжал её руку.
— Не отпущу, слышишь? Никогда.
Дверь палаты приоткрылась, и Кая резко обернулся, ожидая кого угодно — только не врача в белом халате с уставшим, но добрым лицом.
— Сеньор Монтеверди, можно вас на минуту? — тихо позвал он, указывая жестом выйти в коридор.
Кая в последний раз взглянул на Адель, поцеловал её холодную ладонь и вышел, закрыв за собой дверь.
— Что с ней? — спросил он сразу. — Скажите прямо.
Врач вздохнул, выпрямился, будто собираясь с мыслями.
— Состояние стабилизировалось. Мы успели вовремя. Потеря крови была критичной, но она сильная. Организм борется. Она приходит в себя.
Кая закрыл глаза, чувствуя, как напряжение на секунду отпускает.
— Но… — продолжил врач, помедлив.
Кая открыл глаза. Врач опустил взгляд, потом снова посмотрел прямо в его лицо.
— Мы провели анализы… И, сеньор, она беременна.
Словно бы весь воздух вылетел из лёгких. Кая отшатнулся на шаг назад, не веря услышанному.
— Что?..
— Срок небольшой. Но однозначно — беременность. Мы будем следить за её состоянием и за состоянием плода. Сейчас главное — не дать ей испытать сильный стресс, когда она придёт в сознание.
Кая стоял, молча, словно громом поражённый. В голове крутились воспоминания — ночь в особняке, шёпоты, прикосновения, её руки на его груди, её губы у его шеи…