— *Адель, ты не понимаешь.* — его голос стал более строгим. — *Ты слишком молода, чтобы понять, с кем ты имеешь дело. Каей манипулируют, его семья использует его. Он опасен для тебя и для всех вокруг. Ты не можешь быть рядом с ним. Ты не можешь позволить себе разрушить всё, что я построил для тебя.* — его слова звучали как приговор, как последнее предупреждение.
Адель была ошеломлена. Она не могла поверить, что её отец снова использует ту же риторику, что и раньше: она не должна думать, не должна принимать собственные решения. Всё, что ей нужно было сделать — это слушаться его и верить ему.
— *Ты забираешь меня отсюда, да?* — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие. — *Ты уедешь со мной, как всегда, когда я делаю что-то, что тебе не нравится?*
Антонио не ответил сразу. Он смотрел на неё с таким выражением, как будто этот разговор был уже решён. Он шагнул ближе, положив руку на её плечо.
— *Да. Мы уходим. Ты вернёшься домой. На Сицилию.* — его голос был твёрдым, и Адель сразу поняла, что не будет никаких споров. Это не было просьбой, это было решением. — *Ты не должна больше встречаться с ним. И я больше не позволю тебе общаться с этим человеком.*
Её охранники уже стояли у двери, готовые проводить её в машину. Адель сделала шаг назад, не в силах сдержать всплеск эмоций.
— *Ты забираешь меня, потому что боишься правды, отец?* — её голос был полон боли, но и решимости. — *Я хочу узнать, что произошло. Я не могу закрывать глаза на всё, что ты скрываешь!*
Антонио, не выдержав её взгляд, повернулся и направился к двери.
— *Ты не готова к этому, Адель. Ты не понимаешь, что происходит вокруг тебя.* — он остановился в дверном проёме, обернувшись. — *Ты вернёшься в Сицилию. Там ты будешь в безопасности. И больше не будешь вмешиваться в дела, которые тебя не касаются.*
Адель стояла, не в силах пошевелиться, когда он ушёл. Всё внутри неё кричало от боли и негодования, но что она могла сделать? Она понимала, что её отец всегда будет решать за неё. Он унесёт её туда, куда захочет, и закроет её от всего остального мира.
---
**На Сицилии.**
Через несколько часов они уже мчались по дороге, ведущей в её родной дом на Сицилии. Здесь, среди виноградников и старинных поместий, Адель чувствовала, как её жизнь снова начинает терять контроль. Это место было её родиной, но теперь она ощущала, что этот дом стал её тюрьмой.
Машина остановилась у большого особняка, окружённого мощными воротами и высоким забором. Охранники встали на пост, не давая Адель ни шанса выйти из машины.
— *Ты остаёшься здесь,* — сказал её отец, стоя перед ней, как всегда властно и решительно. — *Ты не покидаешь этот дом. Ты не имеешь права снова выходить за пределы, пока я не решу, что с этим делать.*
Адель подняла голову и, сжав зубы, сказала:
— *Ты не можешь меня удержать. Ты не имеешь права.*
Но её слова не были услышаны. Антонио только усмехнулся, повернувшись к охране.
— *Приготовьтесь к встрече. Пусть она остаётся в безопасности.*
Адель почувствовала, как её мир вновь сжимается в рамки, которые ей не по силам контролировать. Вскоре всё вокруг поглотила тишина, и она снова оказалась запертой в своём родном доме.
Сицилия знает правду
Адель сидела у огромного окна, за которым простирались виноградные поля, в которых прошло её детство. Но теперь этот пейзаж не приносил покоя — он напоминал тюрьму. Дом казался крепостью, охраняемой людьми в чёрных костюмах, с наушниками в ушах и оружием под пиджаками.
Она ещё не успела переварить разговор с Кайей. Его слова жгли изнутри: *«Ты — не его игрушка, Адель»*. И что хуже — намёк на то, что её отец что-то скрывает. Убийство? Ложь? Сколько всего она не знает?..
На следующее утро, к ней вошёл один из телохранителей.
— Синьора, синьор Верди ждёт вас в кабинете.
Отец. Впервые за долгое время он вызвал её сам.
---
Антонио Верди, элегантный и холодный, сидел в кресле, рассматривая бокал красного вина. На его лице не было ни тени эмоций.
— Адель, — тихо сказал он, не поднимая взгляда, — ты встретилась с Кайей Монтеверди.
Она села напротив, не скрывая раздражения:
— И ты решил забрать меня, как провинившуюся дочь?
— Я защитил тебя, — резко ответил он. — Этот парень опасен. Его семья — это яд. Ты понятия не имеешь, с кем ты говоришь.
— А ты? — она сжала руки в кулаки. — Ты ведь не рассказываешь мне правды. Почему он говорит, что ты лжец? Что ты... причастен к смерти мамы и Селесты?
Антонио встал. Его глаза потемнели. Впервые она увидела в нём не только силу — но и страх.