— Хватит, — процедил он. — Эти слухи — отравлены. Забудь его. Это не обсуждается.
— Но я не верю тебе! — закричала она.
В тот момент между ними прошла трещина. Он вышел из кабинета, оставив её одну. Но в её голове уже зарождался план: **выяснить правду — любой ценой.**---
**Поздний вечер. Особняк Верди.**
Адель не могла уснуть. Слова Каи крутились в голове, а выражение лица отца, когда она упомянула маму и сестру, не давало покоя. Слишком многое было непонятно. Слишком многое — недосказано.
Тишина дома была вязкой, почти зловещей. Лишь шелест виноградных лоз за окном напоминал о том, где она находилась. Она встала с кровати и накинула на плечи тонкий шёлковый халат. Что-то внутри подталкивало её выйти из комнаты. Она знала: если не сделает это сейчас — может быть слишком поздно.
Почти бесшумно ступая по мраморному полу, она направилась к южному крылу особняка. Это место всегда было под замком, и отец запрещал ей туда ходить. Но сегодня… всё было иначе.
Когда она подошла к массивной дубовой двери, та, к её удивлению, оказалась не заперта. Рука дрогнула, но она толкнула створку. Запах пыли и старой бумаги ударил в нос. Комната была полутёмной, в ней хранились старые архивы семьи Верди: фотографии, бумаги, ящики с личными вещами.
И именно там, в одном из ящиков с монограммой её матери, она нашла флешку. На ней была наклеена тонкая полоска бумаги с едва заметной надписью: **«Я знаю, что ты сделал».** Подпись — **Фабия Россо.**
Сердце Адель застучало чаще. Имя будто ударило её током. Она знала, что когда-то эта женщина была близка их семье… но почему она оставила такую надпись? И почему флешка была спрятана?
Адель спрятала её в карман халата и оглянулась. Тени в комнате будто сгустились. Теперь она знала: правда ближе, чем когда-либо. Но и опасность тоже.
**Фабия Россо** — бывшая близкая подруга матери Адель, Лукреции. Они выросли вместе в Сиракузах и были как сёстры. Фабия знала почти всё о жизни Лукреции — в том числе и о тайной напряжённости в её браке с Антонио. Именно Фабия начала подозревать, что Антонио что-то скрывает, особенно после странной смерти Лукреции и Селестии
После трагедии Фабия уехала из Сицилии и жила под другим именем, опасаясь за свою жизнь. Но перед отъездом она тайно собрала документы, фотографии и аудиозаписи, доказывающие, что смерть Лукреции была не случайной. Она оставила эти материалы в доме Верди в надежде, что когда-нибудь Адель найдёт их.
(Её фраза на записке — *«Я знаю, что ты сделал»* — это прямая угроза Антонио. Но он, вероятно, нашёл Фабию... или хотя бы заставил её замолчать.)
Адель спрятала флешку в потайной кармане, сердце колотилось с бешеной скоростью. Её разум был заполнен догадками и страхом, а мысли всё крутились вокруг записей Фабии Россо и того, что ещё скрывает семья Верди. Она мечтала о том, как в будущем флешка раскроет ей правду, а Фабия сыграет роль ангела-хранителя или, наоборот, предателя… Но сейчас время пришло для другого поворота судьбы.
В тишине коридора особняка, где старинные картины казались немыми свидетелями многих секретов, за спиной Адель зазвучали шаги. Она почувствовала присутствие и обернулась — в дверном проёме стоял её отец, Антонио Верди, с холодным, решительным выражением на лице— Что ты здесь делаешь, Адель? — его голос прозвучал тихо, но каждое слово проникало до самых глубин её души.
Адель быстро собралась с мыслями, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в голосе:
— Я… я просто хотела немного побыть одна, подумать.— Одна? — переспросил он, делая шаг вперёд, его взгляд был острым и обвиняющим. — Я слышал, ты заглядывала туда, где не следует.
Её руки непроизвольно сжались, и в груди бурлили эмоции. Она знала, что это – момент истины, хотя ещё не могла допустить разглашения найденного секрета.— Я ничего плохого не сделала, — поспешно сказала она, пытаясь сохранить спокойствие, но голос дрожал. — Я просто… искала ответы на вопросы, которые ты всегда оставлял без ответа.
Антонио нахмурился, его губы плотно сжались, и на мгновение между ними повисло молчание, густое, как ночной воздух.
— Ответы, которые тебе не предназначены, Адель, — наконец, произнёс он холодно. — Ты играешь с огнём и можешь обжечься.
Адель почувствовала, как в ней вспыхнуло сопротивление. Это был момент, когда она уже не могла больше молчать.
— Папа, я заслуживаю правды! Я должна знать, что скрываешь ты, что скрывают все эти годы— голос её был громким и твёрдым, несмотря на дрожь в руках. — Я нашла вещи… данные, которые могут всё изменить!
На его лице мелькнуло нечто, что можно было принять за разочарование, а может, за страх. Он сделал шаг вперёд и нахмурил брови: