Поэтому, почувствовав, кто заявился к нему в гости, он приказал Лии принять душ и собраться, к счастью, она подчинилась. Он спустился, чтобы поприветствовать свою семью, а затем позвонил семье Лии и сам отвез ее в их гостевой дом, где оставил ее на попечении тетушек. Лия даже мельком не видела его семью, когда выходила из дома, и, необычно тихая и послушная, даже не спорила с ним, не подвергая сомнению его действия. По дороге домой он позвонил Эйвери, попросив его прийти в гостевой дом, чтобы охранять ее. Затем он вернулся домой и оставил своего отца, мать и бывшую жену в доме, а сам со своими детьми отправился на озеро, чтобы поговорить наедине.
Что привело его к настоящему моменту.
Люсьен посмотрел на своего сына.
— А ты?
Голова Джулиана поднялась, как и его брови.
— А что я?
— Крессида, — ответил Люсьен, стараясь набраться терпения, потому что Джулиан включил тупого, что он делал чаще за последнее время, чем иногда.
— Крессиде стало любопытно, — ответил Джулиан, и Люсьен решил, что это, скорее всего, правда. Люсьен также знал, что у его сына был «иммунитет» на его мать. Это был редкий случай, когда Джулиан не выполнял все ее прихоти. Это был редкий случай, когда кто-то не уступал каждой ее прихоти. Единственным человеком, который этого не сделал, был сам Люсьен.
Голос Люсьена был низким и многозначительным, когда он напомнил им:
— Думаю, что говорил с вами обоими на эту тему.
— Говорил, отец, но… — начала Изобель.
— …но ничего, — оборвал ее Люсьен, — ты не только плохо слушала, но и приняла опасные решения.
Джулиан быстро заговорил:
— Крессида никогда бы…
Люсьен перебил:
— За то Этьен способен на многое.
Джулиан вздохнул и кивнул в знак согласия, потому что Этьен действительно был способен на многое.
— Люди говорят, — вставила Изобель, — немного.
— Я знаю, что говорят, — сообщил ей Люсьен.
— Ты должен был понимать, что слухи дойдут до ушей Этьена, — продолжала она.
— Это я тоже знал, — ответил Люсьен.
— Поэтому, — продолжила она, — когда он подошел ко мне, я подумала и решила, что для него будет лучше, если встреча состоится в кругу семьи, а не то, что он будет самостоятельно маневрировать.
— Держи своих врагов близко, — пробормотал Джулиан, не сводя глаз с отца.
Люсьен вынужден был признать, что в этом был здравый смысл. Как бы то ни было, это не объясняло, почему все они решили нанести неожиданный визит.
— И он попытается манипулировать, мы все это знаем, — продолжила Изобель. — Он не согласен с тем, что ты делаешь, хотя и сказал мне, что согласен и хочет предложить тебе свою поддержку и преданность.
— Он может даже быть доносчиком, — добавил Джулиан.
— Абсолютно точно, — согласился Люсьен, поворачиваясь лицом к своим детям, — вот почему я понимаю вашу логику, но ваше суждение все еще под вопросом относительно того, зачем вы привезли его сюда.
— Мы думали… — начал Джулиан, но Люсьен снова прервал его.
— Уже и так понятно, что вы оба не думали, когда делали. — На последнем слове он слегка наклонился к сыну и увидел, как дернулся мускул на щеке Джулиана. — Мой отец — вампир не должен находиться рядом с Лией.
— Отец, — прошептала Изобель, — это была моя идея. Этьен хотел застать тебя врасплох. Он сказал, догадывался, что ты не захочешь его визита, поэтому он не хотел предупреждать тебя, поэтому я взяла его с собой, чтобы он не смог застать тебя и твою наложницу врасплох. Я решила, если не соглашусь взять его с собой, то он придет сам. Так что уговорила Джула и Магдалину поехать с нами, а Крессида, ну… Крессида, значит тоже поехала. Теперь твоя смертная защищена. Даже Крессида не позволила бы Этьену причинить вред твоей наложнице, если бы он сделал невозможное и прошел бы мимо тебя.
— Есть несколько способов причинить вред Лии, — ответил Люсьен. — Многие, из которых ты не знаешь. Однако, если бы ты позвонила и предупредила меня о его визите, я объяснил бы вам их.
Джулиан был откровенно любопытен. Лицо Изобель стало пустым, что означало, что ей было не менее любопытно.
Джулиан обладал грубой силой своего отца и поэтому не разыгрывал свои карты завуалировано. Он мог превзойти практически любого (кроме Люсьена) и, если ему бросали вызов, не колеблясь принимал его. Сын Люсьена был вспыльчив и действовал на эмоциях, поэтому ему повезло, что он был сильным, способным, интуитивным бойцом.