- Все возвращается на круги своя, - с легкой грустью тихо проговорил Маклауд.
Он еще раз взглянул на лес и вернулся в дом. Часы в холле показывали без пяти минут полдень. В кресле под часами сидел Тандэрберг и перебирал кучу ивовых веток. Каждую ветку он аккуратно разделял ножом на прутики и каждый прутик складывал в соответствующую кучку на полу. Всего кучек было три – с короткими прутиками, средними и длинными. Кент присел в кресло напротив и посмотрел на экран включенного телевизора. Ничего интересного для него на экране не показывали и тогда Маклауд стал смотреть в окно.
Из столовой вышел Кристофер с одним из шести новых стаканов тонкого стекла, которые Бэнтли купил на прошлой неделе в городе. Мэнпауер прошел к дивану и, поставив стакан на столик, повалился на свое любимое место. Ноги он свесил через подлокотник.
- Опять реформы, - недовольно проворчал Кристофер, глядя на экран телевизора. – Скоро каждый день будет по реформе. А то и по две.
- Ну, правильно, - усмехнулся Тандэрберг, выуживая из кучи очередную ветку. – Больше же нечем людей кормить. А люди хотят хоть какой-нибудь государственной активности, хоть в какой-то сфере. А какая государственная активность может быть в государстве – извиняюсь, в Федерально Империи – если все и так хорошо и все показатели на самом высоком уровне? Приходится нет-нет да выдумывать что-нибудь, чтобы люди не заскучали и не начали выдумывать это сами. Вот и суют людям любую реформу, даже если она бессмысленная и ни на что, в общем-то, не влияет.
- Хочешь сказать, что раньше было лучше? – уже серьезно спросил Мэнпауер, посмотрев на Бэнтли.
- Да нет, - ответил Тандэрберг. – А хотя – не знаю, - добавил он после некоторого молчания. Тут все зависит от того, с какой точки зрения на все это смотреть. Если смотреть на это с точки зрения существования каждого отдельно взятого человека и уровня его благополучия, то, конечно, сейчас стало намного лучше, и большинство взрослого населения вспоминает прошлые десятилетия, как дурной сон, в котором не было ни свободы, ни средств, а цели были недостижимы. Да и мало кто о целях задумывался, потому что все высокие цели заменяла одна примитивная – выживание. Поэтому сейчас каждому отдельно взятому человеку, несомненно, живется лучше. Но вот если рассматривать это улучшение с точки зрения глобального прогресса всего социума человечества, то…
- Что – то? – спросил Кент, не дождавшись продолжения.
- Не знаю, Мак, - покачал головой Бэнтли, задумчиво вертя в пальцах прутик. – Обо всем этом мы можем только догадываться, так как абсолютная сила совсем не дает абсолютного знания.
- Хочешь сказать, что все, что мы сделали, в конечном итоге было впустую? – спросил Кристофер со своего дивана.
- Совсем нет, - ответил Тандэрберг. – Я хочу сказать только то, что даже мы не можем судить, было ли то, что мы сделали, сделано впустую или нет. Чтобы судить об этом, нужно знать ответ на вопрос, который мы ищем всю свою жизнь, но так пока и не нашли. И ответ этот не заменит никакая наша абсолютная сверхсила и прочая вытекающая из нее ерунда. А потому все разговоры на эту тему есть не более, чем догадки.
- По крайней мере, человек теперь не должен пахать по двенадцать часов каждый день, чтобы прокормить себя и семью, - недовольно проворчал Мэнпауер. – Теперь у человека появилось время, а главное – возможности для становления и достижения разных и, как ты их называешь, высоких целей. А это по-всякому лучше, чем жить и думать только о том, как выжить.
- Так я и не спорю, - пожал плечами Бэнтли. – Весь вопрос в том, что человек будет делать тогда, когда всех этих высоких целей он достигнет и целей больше не останется.
- До этого момента еще далеко даже по нашим временным меркам, - махнул рукой Кристофер.
- Далеко, - согласился Тандэрберг. – Но когда-нибудь этот момент все-таки настанет. И, возможно, к тому времени ты точно также будешь лежать на диване перед телевизором, а я – стругать ивовые ветки.
- Вот тогда и поговорим, - подвел итог Мэнпауер. – А пока хватит пугать Мака. Вон, он уже даже в кресло с ногами забрался от твоих пророчеств.
- Да нет, - улыбнулся Маклауд, - просто зябко.
- Точно! – воскликнул Бэнтли. – Пустая голова! Я же забыл обогрев включить! Не серчай, Мак, совсем из головы вылетело. Сейчас вот зарежу и спущусь.
- Ничего страшного, - ответил Кент. – Я не замерз. Просто немного прохладно с непривычки. Да и все равно я ухожу скоро.
- Опять на весь день, что ли? – спросил Кристофер. – К ужину-то хоть придешь? Тут один философ грозился яблочным пирогом.
- Да, наверное, - кивнул Маклауд.
- Хоть на ужин пригласил бы ее как-нибудь для приличия, - усмехнулся Мэнпауер. – А то что девушка подумает?