Работа шла медленно, но слаженно. Простые движения, без слов, были удивительно синхронны — как будто они давно знали, кто что будет делать. И это было непривычно. В деревне никто не работал с ней в такой тишине. Обычно кто-то командовал, давил, перебивал.
В какой-то момент она подняла взгляд — Игорь стоял у стены, заколачивал доску, прищурившись. На его лице не было ни напряжения, ни раздражения. Только сосредоточенность. Плечи широкие, руки сильные. Лиза вдруг поймала себя на том, что смотрит слишком долго.
Он заметил.
— Что? — спросил, не отрываясь от доски.
Она покачала головой.
— Просто. Ровно забиваешь.
— А как ещё? Криво — сквозняк.
Лиза чуть усмехнулась, отвернулась, но в груди вдруг стало тепло — не от огня, не от солнца. От чего-то другого.
Они сидели на перевёрнутом корыте у стены. Из щелей в крыше капала вода. Кабан фыркал в дальнем углу, шевеля боками, но не лез наружу. На улице завывал ветер, гоняя по двору сухие листья.
Лиза пила воду из металлической фляги, потом протянула её Игорю. Он взял молча, отпил немного. Несколько секунд царила тишина, нарушаемая только далеким криком ворон.
— Устала, — сказала Лиза, не глядя на него.
— От работы? — уточнил Игорь, облокотившись о стену.
— Нет. От всего. От вечного «надо», «должна», «будь рядом с братом, не оставляй его». А мне кажется — он сильнее меня. И опаснее.
Игорь медленно кивнул, вернув флягу.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь, — сказала она спокойно, почти устало. — Ты сам по себе. Ни сестры, ни матери, ни прошлого, которое тянет тебя назад. Ты как чистый лист. А у меня в голове и сердце — тяжёлый рюкзак, который не снять.
Он чуть сжал губы, посмотрел на свои руки. На мозоли, на грязные ногти. Потом сказал негромко:
— Я тоже иногда чувствую… будто не я живу в этом теле. Как будто я умер, а кто-то другой встал вместо меня и пошёл дальше. Без памяти. Без прошлого. Только с этим — с ногой, с голосами в голове, с… с этой болью. Не конкретной. Просто где-то внутри — как будто что-то потерял, но не знаешь что.
Лиза посмотрела на него впервые за весь разговор. Внимательно. Не как на человека с амнезией. Как на мужчину, который говорит не поверх фраз, а из глубины.
— А ты не боишься, что вспомнишь что-то плохое? — спросила она.
Он усмехнулся уголками губ.
— Каждый день боюсь. Но больше боюсь умереть, так и не узнав, кто я был. Кого любил. Кого потерял. Может, я был… монстром.
— Ты не похож на монстра, — тихо сказала она.
Он повернул голову. Их глаза встретились. Несколько секунд — никаких слов. Только дыхание. И тишина. Даже кабан будто перестал шуметь.
— Ты… красивая, — сказал Игорь вдруг, хрипло, будто удивился собственным словам.
Лиза сразу отвела взгляд. Щёки её вспыхнули.
— Мы же просто укрепляем сарай, — пробормотала она.
— Ага, — кивнул он. — Просто сарай.
Он встал первым, подошёл к доскам. Взял молоток, снова стал забивать крепления. Но рука дрогнула. Один гвоздь пошёл криво. Игорь выругался под нос, выдёргивая его.
Лиза встала через мгновение, взяла другую доску. Не сказала ни слова, но когда передала ему — их пальцы коснулись. На этот раз никто не отдёрнул руку.
Доски на западной стене легли ровно, щели закрыты, на полу расстелили свежую солому. Кабан уже почти не ворочался — сытый, уставший. Ветер стих, а в проёмах стало тихо. Словно сам лес прислушивался к тому, что происходило внутри.
Лиза сидела на корточках у стены, разматывая клубок верёвки — ею они хотели подвязать ослабшие опоры. Игорь стоял с другой стороны, подпирая доску плечом, держа молоток зубами. Вид у него был совершенно нелепый.
Лиза, посмотрев на него, не выдержала — рассмеялась. Впервые за день, а может, за неделю.
— Ты как бобёр с инструментами, — хихикнула она, отводя волосы с лица. — Только шапки меховой не хватает.
Игорь вытащил молоток изо рта и криво ухмыльнулся:
— А ты смеешься. Уже хорошо.
— Это потому что ты выглядишь глупо.
— Ага. Зато рассмешил тебя. Может, ещё и шапку найти?
Он присел рядом, опёршись спиной о стену. Лиза всё ещё стояла на корточках, но ближе. Их колени почти касались.
Несколько мгновений они молчали. Лиза наматывала верёвку обратно, медленно, будто нарочно затягивая момент. Игорь наблюдал за её руками.
— Слушай, — произнёс он. — А что бы ты делала, если бы не конец света?
— В смысле?
— Если бы всё осталось… как было. Тебе — сколько? Двадцать?
— Девятнадцать, — ответила она, не поднимая глаз.
— Вот. Значит, училась бы где-то. Гуляла по городу. Смеялась в кафе. Не возилась бы с кабаном в сарае на отшибе.
Она пожала плечами.