Он встал. Подошёл ближе. Говорил тихо, почти шепотом:
— А что они узнают, Лиза? Что брат и сестра… спали в одной постели не только в детстве? Что после побега, когда всё рухнуло, мы были единственным, что у нас осталось? Что ты сама тянулась ко мне?
— Тихо, — прошипела она. — Это было… Это было другое время. Мы были как одни во всём мире. Это не оправдание.
— Для меня — оправдание, — прошептал он. — Ты была моим смыслом. Моим светом. А теперь… смотришь на него. На этого обрубка с дыркой в голове.
— Его зовут Игорь, — твёрдо сказала она. — И он добрее тебя. Он не душит. Не держит меня, как вещь.
Коля нахмурился. Его рука дёрнулась, будто хотел схватить её за плечо, но сдержался.
— Это временно, — процедил он. — Он не знает, кто он. Не знает, чего хочет. А ты — моя. Всегда была. Я не отдам тебя первому встречному, Лиза.
— Ты не имеешь на меня права, — голос её дрожал, но она не отступала. — Мы должны остановиться. Хотя бы на время. Пока… пока не стало хуже. Пока нас не выследили, пока никто не начал подозревать.
— А если я не хочу останавливаться? — шагнул он ближе. — Ты думаешь, я переживу, если ты уйдёшь? Опять начнёшь смотреть на него так, как смотрела раньше на меня?
Она отвернулась, к лицу поднесла руку.
— Не делай это сложнее, Коля… Я запуталась. Я не знаю, чего хочу, но точно знаю — если ты тронешь Игоря…
Он перебил её, тихо, почти ласково:
— Что? Что ты сделаешь? Закричишь? Скажешь всем, кто мы? Что спали, пока за стенами ревели психи? Что делили друг друга, как влюблённые, а не как родные?
Лиза повернулась. В её глазах блестели слёзы.
— Если ты хоть пальцем тронешь его, я уйду. Совсем. Куда угодно. К Алексею, к Елене, хоть в другой лагерь. Я больше не позволю тебе решать за меня.
Он молчал. Долго. Потом тихо проговорил:
— Если ты уйдёшь… я с ним разберусь. Быстро. Без следа. И никто не докажет, что это был я.
Он подошёл почти вплотную, прижался лбом к её виску. Его голос был тёплым, спокойным… и ледяным одновременно:
— А ты потом опять приползёшь. Потому что кроме меня у тебя никого нет. Никто не знает тебя так, как я. Никто не любит, как я.
Он отошёл, открыл дверь и исчез в темноте.
Лиза осталась стоять в амбаре одна. Плечи дрожали. Лицо стало бледным, губы сжаты. Внутри неё всё кипело — страх, отвращение, вина, слабая надежда… и ощущение, что скоро всё рухнет.