Адриан удивлённо захлопал глазами. Почти пристыжено. Но, кажется, взбесился, что ей не хватило ума сказать ему раньше. Да разве это ее проблемы, что он ревнивый дурак?
— Значит, не было никакого парня? Все эти три дня ты ни с кем не встречалась?
Мира отстранённо пожала плечами. Но ситуация начинала её смешить. Великий и неуловимый Доберман прятался под одеялом от ее брата.
Что ещё интересного сегодня случится?
— Это все? Ради этого ты вломился в квартиру Айвана ночью?
Адриан поджал губы. Он высунул голову из-под одеяла, подняв её, чтобы лучше видеть Миру.
— Нет. Нам нужно... Кое-то обсудить.
— Ты серьёзно? Прямо сейчас, да?
— Да.
— А ты нетерпелив, — протянула шёпотом Мира.
Клейн поежился.
— Наш разговор сегодня... Я был груб.
— Неужели?
— Да. И вёл себя неправильно.
— Что ж, скажи волшебное слово.
Адриан нахмурился и вытаращился.
— Какое ещё слово?
— «Прости» или «извини», например. Люди извиняются иногда, слышал о таком?
Мира улыбнулась. Адриан косо посмотрел на неё.
— Не слышал.
Все-таки у неё что-то заворочалось за душой. Что-то странное, тёплое и заставляющее её улыбаться. Он здесь, пришёл просить прощения. Влез в чужой дом. Такой странный, забавный, вовсе не страшный.
Даже милый.
Стоп, Мира! «Милый»? Не глупи. Это Доберман. Король разбитых носов. Отбросив все свои мысли, она решила довериться самой себе и делать так, как чувствует.
Взяв его лицо в свои руки, Мира чуть наклонилась к нему и улыбнулась:
— Повторяй за мной: «Из-ви-ни».
Адриан так мило уставился на неё, растеряно хлопая глазами. Он лежал сверху, облокачиваясь о локти. Все его тело было под одеялом, кроме головы. На его щеках лежали руки Миры. Она разговаривала с ним как с трёхлеткой.
— Давай, Адриан. «Извини».
Его губы дрогнули. Видно было, что извиняется он нечасто.
— Я... Передо мной, знаешь, много извинялись... Я вот не часто, это для меня странно...
— Адриан, давай. «Извини». Это все делают. Ты сегодня делал много плохого. Даже твоя вылазка сюда — тоже плохо. Давай, ты обязан.
Походило на сказку: «И спросила кроха: «Что такое хорошо и что такое плохо?». Мира взяла на себя ответственность разъяснять Адриану про плохое и хорошее. Извиняться — хорошо. Обижать людей — плохо. Быть вежливым — хорошо. Разбивать лицо кому-то — плохо. И, наконец, вести себя по-человечески — хорошо. Влезать в дома чужих старших братьев — чертовски плохо.
Он вздохнул. Вот сейчас...
— Из... Извини, Мира. Сегодня я ошибся, и это я был не прав.
О да! Мира победоносна вознесла руки к нему и немного громче произнесла:
— Ура, свершилось!
— Мира!
Она вздрогнула от голоса брата. Быстро укрывшись одеялом по горло, она прижала голову Адриана к своей груди. Он же возмущённо уставился в темноту. Дышать становилось нечем. Но из опасности он тоже прижался поближе к Мире. Им нужно было не выдать себя.
Райз улыбнулась:
— Что такое, Айван?
Её брат встал с дивана и сонно подошёл к кровати. Блеск луны осветил его лицо. Мерцающие зеленые глаза и светлые волосы потеряли цвет в черно-белом мраке ночи. Потерев глаза, Айван надул губы. У него был оголенный длинный торс и мягкие пижамные шорты.
— Мир, тебе снятся кошмары?
Она неслабо испугалась. Меньше чем в метре от брата лежал Адриан под одеялом. Вот это и был кошмар, который, к сожалению, не снился, а происходит по-настоящему.
Ситуация щепетильная.
— Д-да, — нервно хихикнула она. — Не обращай внимания.
Брат устало завалился на кровать, сложив руки за голову.
— Я так не могу, давай я посплю с тобой, чтобы тебе не было так страшно...
У обоих сердце ушло в пятки. Мира затихла, широко раскрыв глаза от испуга. Адриан тоже вытаращился. Приподняв одеяло, девушка посмотрела на Клейна с паникой в глазах. Он пожал плечами.
Надо дождаться, когда он уснёт. Когда Айван вырубится, чтобы вытурить на улицу Адриана.
Что за?..
Мира ощутила, как кто-то щекотит ей рёбра. Кажется, парень под одеялом решил развлечься. Его пальцы нагло забрались под майку и стали щекотать девушку.
Она невольно дёргалась и едва сдерживала смех. Что за черт он такой?! Айван рядом заворочался, и Мира сжала себе рот, лишь бы не засмеяться.
Сунув голову под ткань, Мира зло сверкнула глазами и тихо шепнула:
— Какого черта?! Хочешь, чтобы брат проснулся?