— Дурочка, — сказал Клейн. — Ты не слышала о таких, как они? — парень пихнул одного, что лежал на земле, ногой. — Они бы ограбили и изнасиловали тебя, если не хуже. Неужели даже с близнецами тебя нельзя оставить!
— Они не виноваты! Они ушли за помощью...
Адриан устало вздохнул и выпустил из рук ладонь Миры.
— Кто-нибудь из двоих мог остаться с тобой. Ладно, это неважно. Я пойду поищу их, а вы садитесь в машину и ждите нас. Ясно?
Лиам потупил взгляд, чувствуя неловкость. Они втроём дошли до машины, и Мира скинула с себя тяжёлый мокрый вязаный кардиган. Лиам уже сел на сидение за руль, а Адриан взял пару штук — биту и свой кастет. Его взгляд случайно упал на Миру — и задержался. Она осталась в рубашке и юбке, которые были влажные. Сквозь рубашку виднелся лифчик.
Он недовольно нахмурился. Отыскав на заднем сидении свою кожаную куртку, Адриан молча накинул ее на плечи Миры, закрыл дверцу и ушёл искать обоих Бастлбергов.
Бывало, что это пленило в нем. Адриан всегда делал все как надо, чётко и правильно. Ему не требовалась помощь, просьбы или наставления. Когда надо было, он просто брал и делал, разбирался с проблемами. Умный, сильный. Взрослый. Всегда знал, что нужно и как этого добиться. Нёс ответственность. На него можно было положиться.
Райз осталась вдвоём с Лиамом. Ей сразу вспомнился тот разговор утром. Именно тогда узналось, что с ним действительно что-то не так. Мира вспоминала вспыхнувшие серые глаза и его странный тон: «Очередь? Я его брат. Я везде у него первый». Похоже, что у Лиама было особое отношение к Адриану.
— Тебя насквозь видно, — устало произнёс Раст, все это время смотрящий на девушку. — Тебе что, настолько неловко рядом со мной?
Она повернулась к нему, не ожидав услышать его голос. Ее волосы мокрыми нитями облепили лицо, на которое падал блеклый дождевой свет. Волосы Лиама тоже были влажными, отчего потемнели. По нему было видно, что он уставший и истощенный. Сглотнув, Мира пожала плечами.
— Н-нет. Просто я чувствую, что не нравлюсь тебе.
Лиам улыбнулся и даже рассмеялся.
— Глупости! Ты просто прелесть. Вот только...
— Только?
— Только к брату моему лезешь.
Он как-то потемнел в лице, а Мира поняла, что они подошли к главной и щепетильной теме. Настало время все выпутать из этого парня.
— Я к нему не лезу. Он сам выбрал меня в подопечные. И, Лиам, скажи мне — в чем проблема?
Раст только поднял брови.
— Проблема? Какая?
— Ты очень привязан к Адриану.
Лиам почувствовал, что время рассказать ей все. Он бы не стал этого делать, если бы не был уверен. Но сегодня он увидел нечто — сорвавшегося с места дикого Адриана, который уложил двоих крупных мужиков только потому, что они пытались пристать к девчонке. К его девчонке. Лиам видел, как Адриан прижал её к себе, но его руки ещё дрожали.
Это все не просто так. Этого уже не изменить. Она для него что-то особое. В один момент Мира Райз оказалась для него такой же важной, как и Лиам или Бастлберги. Или почти такой же важной.
Глубоко вздохнув, Лиам сказал:
— Ладно. Я расскажу тебе. Ты узнаешь, почему я так волнуюсь о нас с ним. Почему мы так близки.
Мира приготовилась слушать, закутавшись в куртку Адриана. Она пахла им — приятно.
— Сначала родился я. Не знаю почему, но моя мама не могла забеременеть от своего мужа, Томаса Клейна. Он был жестоким и холодным человеком. Поэтому любви она искала на стороне. Это был друг ее детства, мужчина по имени Эллеберт Раст. Это мой отец. Я ничего о нем не знаю, да его и в живых нет, наверное. Думаю, это дело рук отца Адриана. Когда я родился, все думали, что я ребёнок Томаса, но он знал, что это ложь. Он был в ярости, и даже избил мою мать. Но ему пришлось растить меня, потому что других наследников пока не было. Но он вымещал всю свою злость на мне. Он ненавидел меня, бил и унижал при любом моменте. Я чувствовал вину за своё рождение, понимаешь? — было видно, что Лиаму трудно говорить. Он преодолевал горький ком в горле. — Я думал о себе, как о мусоре. То, что я родился — моя вина, и я заслужил те побои, что получал. Так я думал. Моя мать не могла возразить Томасу, ведь он все же содержал и меня, и ее. По ночам она плакала у моей кровати и просила прощения за все это. Не могла уйти.
Мира тяжело сглотнула. Она попыталась представит, какого это — быть обьектом ненависти. У Лиама явно детская травма. Сильное сожаление и грусть за него накатили с головой.
— Потом родился Адриан. Уже настоящий сын Томаса. Вот его он любил — и верно, они же похожи абсолютно всем. И характером, и внешностью. Его отец действительно растил, и стал даже меньше меня бить. Но мама не очень любила Адриана — она будто вымещала обиду за меня на него. Но было видно, что Рину не хватает её любви. Выходило так, что отец берег Адриана и не любил меня. А мать берегла меня, но не любила Адриана. Путаница. В общем, мы с Адрианом жили в аду. Оба страдали от родителей. Но нашли утешение друг в друге. Мы много времени провели вместе, были очень дружные. Мы и сейчас обожаем друг друга. Это ужасное детство мы пережили благодаря себе. Вот почему мы так много значим друг для друга. Когда я приползлал в комнату с синяками и ушибами, меня лечил именно Адриан. И когда у него были панические атаки и депрессии, ему помогал я.