- Так, - улыбнулся Мерецкий. – Думаю, Евдокия Трофимовна не согласится на постоянный контракт.
- Не соглашусь, - улыбнулась в ответ баба Дуся. – Мне отлично в библиотеке. И Ольге Дмитриевне я обещала, что буду присматривать, но – не руководить.
- Ольге Дмитриевне? – изумилась Люся. – А это кто?
В зале сдержанно засмеялись. Савельев, Ксения Петровна, ещё кто-то из преподавателей постарше.
- А это, Люсенька, наша основательница, - сказала баба Дуся, тьфу, Евдокия Трофимовна, теперь её не очень-то назовёшь бабой Дусей. – Она мне очень помогла, выучила и к делу пристроила, я же обещала, что буду присматривать за всем, что она тут сделала. Потому что присмотр надобен, так ведь?
- И почему же вы тогда допустили, чтобы Зайцеву назначили директором? – спросила Ольга Викторовна, молодая преподавательница физики у первокурсников.
- Разве я глава управы? – улыбнулась Евдокия Трофимовна. – Разве есть у меня полномочия допускать или не допускать? Я могу только присмотреть, чтобы совсем не зарывались. И помочь, если меня попросили о помощи. А тут меня именно что пришли и попросили.
Честно, для Валентина всё это тоже оказалось… как-то слишком сильно. Он никогда не присматривался к бабе Дусе, повода не было. Ну да, работает давно, всё знает и всех знает… но факт, что она застала основательницу, произвёл впечатление.
- А когда вы родились? – спросила Люся громким шёпотом. – Давно?
- В позапрошлом веке, - усмехнулась баба Дуся. – Думаю, это давно. Но что поделать, у всех свои сроки, у всех свои обещания и заботы тоже свои. И все мы делаем, что можем. Кстати, мне бы тоже пару каких студентов пошустрее и поразумнее в библиотеку – кто-то должен с книгами работать, если уж мне пока придётся другим заняться. На книги сейчас спрос будет, в сессию-то.
- Решим, - кивнула Александра Даниловна. – Просто… надо всё это как-то пережить. Ну да, мне не нравилась Зайцева, никогда не нравилась, но я всегда полагала, что это моя личная неприязнь, а у всех всё в порядке.
- Ой, не только у вас, - засмеялся Савельев, и Денисов поддержал.
- Это что, она договорилась с Кларой Степановной, чтобы, так сказать, подготовить почву и поставить тройки всем звёздам? – спросил он.
- Очень похоже на то. Клара Степановна тоже отправляется на пенсию, только пускай до отпуска доработает, - сказал Мерецкий.
- А что случилось-то, отчего у Зайцевой в голове перемкнуло, она объяснила? Или она сразу пришла с прицелом – заработать на периодическом отчислении отличников? – интересовался Денисов.
- Сын у неё проблемный, - развела руками Александра Даниловна.
И опять для части сидящих здесь это оказалось исчерпывающим объяснением.
- Он ещё жив? – хмуро поинтересовалась Ксения Петровна.
- Она сказала, что ей обещали какое-то средство, способное затормозить разрушительное воздействие, но за какие-то совсем несусветные деньги.
- Невозможно это, нет такого средства, - качала головой Евдокия Трофимовна.
- Это вы скажите матери, которой пообещали, - вздохнула Александра Даниловна.
- Расскажите, в чём дело-то, - попросил Мерецкий, до того главным образом наблюдавший за обсуждением.
Люся взглянула на Валентина вопросительно, но он пожал плечами – потому что тоже оказался не в курсе. Надо родителей спросить, если речь о здоровье и если это какой-то известный случай – непременно что-то скажут.
- Колька по глупости семью свою едва не угробил, - вздохнула Александра Даниловна. – Жену и сына маленького. Не то по пьяни, не то ещё как, там свидетелей не осталось. Дурью маялись на даче, силой мерялись, магические взрывы устраивали. И он что-то вытворил, что всем прилетело – кого насмерть, кого ещё как, а Лесю с Витькой краем зацепило, но ходить оба не могли. И тогда он предложил себя за них – когда понял, что натворил. Но его отчего-то не взяли сразу, а постепенно – поднялись на ноги сначала Леся, потом Витька, а Кольку наоборот, потихоньку уложило, и силы тают, и конец один – только никто не знает, когда. А Зинаида, дурища, видно думала, что сможет это как-то изменить. Но что тут изменишь-то? А ей кто-то лапши на уши навешал, что есть средство, которое спасёт, и вроде бы она даже уже часть оплатила и получила, и утверждала, что на поправку идёт.
- Да не может такого быть, - воскликнула Люся. – Никак! Разве только это не про жизнь и здоровье, а совсем наоборот.