- Алина Леоновна, следите за собой, - буркнула Зайцева.
И если Валентин что-то понимал, то директриса племяннице потом ещё и вломит. Ничего, пускай. Нечего за счёт студентов решать проблемы своих родственников.
- А что там за жалоба? Почему я ничего не знаю? – поинтересовалась Александра Даниловна, зам по воспитательной работе.
Вообще все такие дела должны идти через неё, она права.
- Мне позвонили и рассказали о том, что наши студентки нападали на студентов университета! С применением магии! – сообщила Зайцева.
- Валентин Анатольевич, вы в курсе? – зам по воспитательной навела орудия.
- В курсе, более того, я был там вечером в субботу, - улыбнулся ей Валентин и переключился на директора. – Как вы думаете, Зинаида Васильевна, почему произошёл звонок вам, а не полноценная официальная жалоба, или, прости господи, досудебная претензия?
- Чтобы я решила вопрос, конечно же! – тут же отреагировала директриса.
- Каким образом?
- Наказав виновных!
- А вы уверены, что знаете, кто виновен? – Валентин постарался улыбнуться ласково.
- Мне обрисовали ситуацию достаточно подробно.
- О том, что обвинители были пьяны, как свиньи, вам тоже сообщили?
- Что? – о нет, она пока не понимает.
- У меня есть воздушный слепок ситуации, понимаете? И я примерно понимаю, что должно быть на записях с камер. И предупредил, что повреждение записей сыграет и против заведения, и против студентов университета.
- Расскажите уже, не томите, - усмехнулась Александра Даниловна.
- А что – девушки отправились в клуб в субботу, к ним там грязно приставали, они отбились, а я их оттуда забрал, вот и всё. Как по мне – говорить не о чем.
- И что же в таких местах делают ваши отличницы? Кольцова, Петровская, Изместьева, кто там ещё был? – поинтересовалась Звоцова.
- Моя сестра Инга там тоже была, - усмехнулся Валентин, - она меня и позвала.
К Инге не цепляются – понимают, что он будет копать такое до упора. Но он и за остальных будет копать, так что пускай лучше даже и не пробуют, да?
- На мой взгляд, нечего там делать, а если будет официальная жалоба, то сказать, что у нас воздушный слепок, и всё, - вынесла вердикт Александра Даниловна. – Что, девочкам уже и не сходить потанцевать? Все совершеннолетние, слава богу, и в итоге все в порядке. Никого ж не повредили? – глянула она на Валентина.
- Никого. Некоторые на ногах не держались – ну так пьяные были.
- Вот и ладно. Зинаида Васильевна, я попрошу в следующий раз передавать подобные вопросы мне, я разберусь, их не обязательно обсуждать всем коллективом. Равно как и несдержанность наших молодых преподавателей. Мы хотели решить все вопросы быстро, а что вышло в итоге?
- Я благодарю всех за работу, коллеги, - произнесла Зайцева. – Алина Леоновна, останьтесь.
Вот и славно, пусть поговорят.
Валентин ещё спросил о текущем у Савельева, но тот был краток.
- Ваши звёзды у меня не учились, а все те, кто учился, справились.
- Вот и славно.
Он пока не понял, говорить ли об охоте на некий артефакт… решил, что ещё посмотрит и, возможно, скажет.
А Звонцова попалась Валентину на выходе из училища.
- Знаешь, Вершинин, я это так не оставлю, ясно тебе? Мало не покажется!
- Алина, мне кажется, ты снова заблуждаешься. И насчёт собственной значимости, и что можешь решать дела твоей сестры через ни в чём не повинную студентку.
Она не сказала ни слова, но он понял – не ожидала. Думала, никто не догадается. Всегда такая была, думала, никто не поймёт, где она наврала и накосячила. Но во время учёбы за неё заступалась маменька, приходила и ныла. А теперь вот Зайцева заступается. Ничего, ещё разок в луже из-за Алиночки посидит, и перестанет заступаться.
А вообще, кого бы спросить – откуда взялась на месте директора эта вот Зинаида Васильевна? В годы его учёбы никого такого и близко не было!
- Ну знаешь, - прошипела она и убежала, только звук каблуков и остался.
А Валентин сел в машину и поехал домой.
24. Как бы понять всё обо всех
Вторник. Шесть дней до часа Х
Утром Вита глянула в телефон… и первым делом увидела там сообщение от Егора.
«Вита, прости меня, пожалуйста».
И что теперь? Что делать-то?
Как просто было в детстве – «мирись-мирись-мирись, и больше не дерись», так они говорили с друзьями. А тут что?
Если честно, ей уже хотелось подскочить с кровати и бежать – вперёд, на их место встречи под кустом черёмухи, потому что – он же там, да, там, раз захотел попросить прощения?