Но я-то знал то, чего не ведали они. Знал, что персы в самое ближайшее время — если я, конечно, ничего не предприму — от безысходности объявят о своем вассалитете Османской империи, чтобы не быть вырезанными. Знал, что они готовы потерять свою государственность. Да, в той реальности это было лишь краткосрочным явлением, потому как вскоре нашелся деятельный полководец Надир-шах, который, по сути, развязал успешную войну за независимость. Но факт остается фактом: раз уж персидские элиты этого поколения способны сломаться и пойти под руку османам, не найдя в себе сил категорически отринуть предложения турок, то почему бы этому не произойти в отношении Российской империи?
Они ментально готовы лишиться суверенитета из страха. Важно лишь найти правильные аргументы и предложить им нашу защиту.
— Вот и думайте, господа министры, что именно им можно предложить. Но так, чтобы Каспийское море навсегда осталось внутренним озером России, — припечатал я, подводя итог. — А с другой стороны, я велю немедленно послать вестовых к Меншикову. Пусть Александр Данилович быстрее решает вопрос с Хивой. Если у него там всё выгорит, мы сможем давить на персов с двух сторон стальными клещами. При этом еще и навяжем им нашу «братскую помощь» в войне с османами. Выхода у них просто не останется.
— Но мы же не собираемся воевать с султаном уже в этом году? — с каким-то затаенным отчаянием спросил Остерман.
Как я уже успел заметить, этот хладнокровный интриган начинал откровенно нервничать, когда не разгадывал конечной цели предпринимаемых мною действий. Его пугала непредсказуемость. А как, скажите на милость, объяснить этим умнейшим людям восемнадцатого века концепцию «прокси-войны»?
— Зачем нам самим открыто участвовать в этой бойне? — я усмехнулся. — Разве что какие-нибудь лихие казаки захотят пошалить за кордоном. Естественно, на официальном уровне мы их строго осудим: мол, это не наши регулярные части, а самоуправство отдельных степных атаманов. Но при этом из тайной казны мы щедро заплатим им золотом. Заплатим так много, чтобы казаку, если уж выпадет ему такая доля, было не обидно сложить свою буйную голову за интересы империи.
Я обвел взглядом притихших министров.
— Что нам мешает тайно выдать оружие, которого у нас теперь скопилось немало? Особенно с учетом того, что армия стремительно переходит на новые образцы. Старые мушкеты, устаревшие пушки, да и весь тот колоссальный арсенал, что мы захватили у турок — почему бы не отправить всё это добро грузинам? Армянам? Ну и, конечно же, самим персам. Главное, чтобы они не разгромили османов подчистую — это им всё равно не по силам, — а надолго увязли в позиционной резне. Они должны сдерживать турок ровно настолько, чтобы у тех не было ни ресурсов, ни времени провести успешные переговоры и принудить Персию к выгодному для султана миру.
Сказал — и сам порадовался: на словах всё звучало исключительно гладко и красиво. Теоретически эта многоходовочка была вполне осуществима. Но как только я мысленно представил, какой колоссальный объем черновой работы предстоит проделать… Как скрытно организовывать эти тяжелейшие логистические цепочки поставок оружия, даже с учетом того, что непроходимые горы Кавказа нам в помощь…
— Проработайте это, господа министры. Тщательно и в строжайшей тайне, — велел я. — Это жизненно важно для России. Наш порох, наш свинец, наше железо — всё это должно бесперебойно попадать к персам, а через них, возможно, и ко всем остальным народам, над которыми нависла тяжелая пята османского султана.
Я усмехнулся.
— Не робеть! У нас все только начинается! Не смотри, что я старик. И шведам чтобы больше ни рубля не передавали. Что же это такое, что сто тысяч им даем? Зачем? Чтобы не напали? Нет. Ни рубля, — сказал я.
От автора:
«Американские горки» советского попаданца. Глубинное государство, спецслужбы, мафия — один против всех. Реалистично. Без роялей. https://author.today/work/489344
Глава 6
Петербург.
24 сентября 1725 года.
«Ах, эта свадьба пела и плясала…» — мысленно усмехнулся я, вспомнив строчку из далекого будущего. А на улицах сейчас происходило ровно то, что и должно было: простой народ получал долгожданную отдушину, щедрое угощение и выпивку на дармовщину.
В Петербурге, в древней Москве и некоторых других крупных городах необъятной Российской империи с широким размахом отмечали замужество моей старшей дочери. Хотя во всех официальных рескриптах, разосланных мной назначаемым устроителям торжеств, было жестко указано: помимо самой свадьбы, а то и прежде нее, надлежит громогласно славить победы русского оружия и чудесное спасение царя-батюшки от очередного подлого покушения.