Светлейший подошел к выходу из шатра и посмотрел сквозь серую пелену дождя на артиллерийскую батарею. Десять пушек были выдвинуты далеко вперед, их тяжелые жерла уже смотрели в сторону предполагаемого скопления вражеской конницы.
— Новыми государевыми разрывными снарядами бить будем, — процедил Меншиков, сжимая кулак до хруста костяшек. — Их у нас мало, берегли на крайний. Но сейчас самое время показать, какова наша истинная сила. Пускай содрогнутся!
Вскоре даже в глубине русского лагеря сквозь шум тяжелого ливня стали отчетливо слышны гортанные, многоголосые крики. Защитники Хивы выстраивались в боевые порядки у городских стен. Враг явно намеревался всей своей огромной конной лавой просто взять и смахнуть русских в степь.
Назвать это классической осадой было нельзя. Восьмитысячным корпусом невозможно взять в кольцо огромный город, тем более когда хивинский гарнизон насчитывал больше двадцати тысяч сабель. Поэтому Александр Данилович стянул практически все свои силы в один плотный, ощетинившийся железом кулак напротив Главных врат.
За время дождей русские позиции превратились в неприступную крепость. Они были окружены множеством препятствий: глубокими волчьими ямами, непролазным частоколом, насыпными редутами и гуляй-городами из перевернутых телег, из-за которых сейчас мрачно смотрели в степь дула солдатских мушкетов. Ловушка была готова захлопнуться.
От автора:
Оказавшись в теле последнего русского царя за месяц до его смерти, я не смог выжить. Но перерождения продолжились — и я очнулся в теле предыдущего царя! Читать: https://author.today/reader/596563
Глава 10
Хива.
6–15 октября 1725 года.
Небеса над Хивой прорвало. Тяжелый, холодный ливень обрушился на измученную землю, превращая пыль в вязкую глинистую жижу. Сквозь серую пелену дождя мрачной громадой нависали каменно-глинобитные стены древнего города. За их зубцами угадывались причудливые, изломанные очертания дворца, вплотную примыкающего к крепостным укреплениям — там, в сухости и тепле, прятался хивинский хан.
А здесь, в грязи под стенами, сражение выходило странным, тягучим. Степняки-хивинцы давили неохотно, без ярости. Копыта их коней скользили в размокшей земле. Казалось, вражеские военачальники бросили конницу вперед лишь для того, чтобы попробовать русских и их разношерстных союзников на зуб, а теперь не знали, как выплюнуть свою слабость и даже бессилие что-либо противопоставить техническому и тактическому превосходству европейской армии.
Свернуть бойню прямо сейчас, под этим проливным дождем, было жизненно необходимо и Меншикову. Брать Хиву он не хотел. Сейчас. Понимал, что положит много своих воинов, чтобы город стал русским. Светлейший сидел в седле, не обращая внимания на воду, стекающую по полям шляпы и лицу. Он понимал и другое: если враг не раскусит их отчаянного положения, можно будет дожать хана дипломатией. Сделать такой шаг, который под стать преступлению Надира, когда он вероломного обманул Бековича.
А изнанка у русского войска была не то, чтобы гнилой, но проблемы существовали. И прежде всего как раз в том тактическом и технологическом превосходстве. Меншиков стиснул челюсти. В зарядных ящиках оставалось ровно десять артиллерийских снарядов нового типа. Всего десять чугунных болванок «воздушных бомб» на всю армию. Но враг обязан верить, что этого смертоносного ужаса у русских в достатке.
Нельзя было показывать, что «охотники» — добровольцы, пришедшие покорять Хиву — не солдаты, а сброд. Единоличники, чьи глаза горят лишь жаждой грабежа. Только железная длань дисциплины и угроза расстрела удерживали их от морального распада. Нельзя было показывать, как калмыки и башкиры, запертые в одном лагере, злобно скалят друг на друга зубы, готовые в любой миг перерезать глотки соседям.
Русская армия сквозь пелену дождя обязана казаться монолитом. Непреступной стальной стеной. Хозяином, который зашел в курятник с тяжелой дубиной и разогнал шакалов.
Удар конного отряда, ведомого самим бысшим соратником русского царя, пришелся по левому флангу хивинской конницы. Внутри Меншикова вскипела дурная кровь, мышцы напряглись, тело вспомнило азарт кавалерийской рубки, но он усилием воли сдержал порыв. Никакого рукопашного боя. Только методичное уничтожение.
Драгуны выкатились вперед по раскисшей степи. Слитный, безукоризненный маневр. Сотни всадников осадили коней. Сквозь шум ливня хлестко ударил залп ружей, выдав облако сизого дыма, которое тут же прибило дождем. Не останавливаясь, драгуны выхватили седельные пистолеты — вспышка, грохот! Следом — второй пистолет. Три выстрела от каждого кавалериста образовали сплошную стену свинца, после чего отряд организованно отошел на исходные. Хивинские лучники успели огрызнуться, тяжелые мокрые стрелы свалили с десяток русских, но для защитников Хивы этот огневой шквал стал настоящей катастрофой, выкосившей целые ряды.