Конечно, официального представителя Блистательной Порты здесь сегодня не было — турки бы такого не стерпели. Зато в зале присутствовал доверенный человек от нового афганского правителя Ашраф-шаха. И я был абсолютно уверен, что его шпионы всё зафиксируют, и уже через пару недель султану в Стамбул в красках донесут об этом публичном инциденте.
Именно этого я и добивался. Мне жизненно необходимо создать еще больше поводов для конфронтации сербов и турок. Я хочу посеять в умах османов параноидальное недоверие. Пусть даже те балканские славяне, которые сейчас искренне, покорно и уважительно относятся к власти султана, окажутся под кровавыми подозрениями янычар.
Пусть их начнут притеснять. Жестоко? Да. Но в итоге на моей стороне окажется куда как больше крепких представителей этого южнославянского народа, которым просто некуда будет бежать, кроме как под покровительство русской короны.
Вчера на секретном докладе у меня был Девиер, глава Тайной канцелярии. Как раз в моем кабинете мы детально рассматривали турецкое оперативное направление. Нашим агентам уже удалось тайными тропами передать немалую партию хорошего кремневого оружия лояльным России сербам. Ну, или пусть даже пока не лояльным империи, но, по крайней мере, тем отчаянным головорезам, кто прямо сейчас готов убивать турок и воевать за свою независимость. Костер на Балканах должен разгореться.
Очень сильно нам усложняло дело одно стратегическое обстоятельство: Белград сейчас находится в крепких руках австрийцев. И даже человеку, крайне далекому от Большой Игры и тонкостей европейской политики, станет совершенно очевидно: подобным публичным жестом, когда я на своей свадьбе первым подозвал к себе именно серба, проигнорировав блестящих европейских послов, мы щелкаем по носу Вену. Мы открыто указываем Габсбургам на то, что они не будут безраздельно доминировать в балканском вопросе и не станут единолично решать судьбу этого южнославянского народа.
Я медленно, тяжело опираясь на подлокотники, встал со своего трона.
Признаюсь, я не смог отказать себе в этом мальчишеском озорстве и мрачном эстетическом удовольствии. Этот трон был заказан мной специально, чтобы внешне напоминать тот самый, из знаменитой книги, а потом и сериала про драконов и огромную свору претендентов на престол выдуманной страны.
Я сделал шаг в сторону, специально предоставляя послам и придворным возможность рассмотреть во всех пугающих деталях этот колоссальный, тяжелый железный стул. Он был выкован лучшими кузнецами Тулы, и, как было заявлено официально, состоял исключительно из переплавленных трофейных сабель, палашей и мечей. Из оружия, которое было с боем добыто русской армией во время многочисленных войн и славных побед.
Из спинки и подлокотников хищно торчали узнаваемые эфесы тяжелых польских сабель-баторовок, помнящих еще времена короля Стефана Батория. Тут же много шведских шпаг. Густо переплеталось множество образцов степного кочевого холодного оружия. То тут, то там тускло блестели рукояти шведских шпаг и характерно изогнутые, хищные лезвия турецких ятаганов. Ковать это чудовище было сложно, но мастера справились.
Очень удачное, как по мне, решение. Поражающее воображение, идеологически выверенное и абсолютно правильное для правителя огромной военной державы.
Ну серба я выделил, а теперь еще кое-кого нужно.
— Приветствую всех! И в этот день я особенно хотел бы отметить наших новых друзей из Азии, — громко, раскатисто произнес я, обводя взглядом затихший зал. — Наследие Великого Хана, правопреемником которого — по праву силы и территорий — в том числе является и Российская империя, сегодня вновь собирается в единый, стальной кулак. Многие огромные территории и народы, земли которых когда-то были подвластны Чингисхану, теперь добровольно выразили желание жить в сильной, богатой и справедливой семье. Под крепкой рукой Российской империи — Третьего Рима и законной наследницы Восточной Римской империи!
Сказав это, я выдержал театральную паузу, позволяя переводчикам донести смысл моих слов до побледневших иностранных дипломатов. А затем, сохраняя каменную серьезность лица, медленно и властно опустился обратно на свой ощетинившийся лезвиями железный трон.
Ох, как много и как красочно будут теперь шептаться в изысканных европейских салонах и при монарших дворах! Какие панические депеши полетят в Лондон, Вену и Париж с описанием всего того, что послы сейчас увидели и услышали на свадебном балу у Петра Великого! Этим заявлением я открыто провозглашал, что мы — не просто очередное крупное государство. Мы — величайшая из империй, объединяющая наследие Рима и Орды.