Только что в шведском парламенте выступил шведский посланник, который спешно вернулся из Петербурга и в таких тонах и красках рассказал о том, как его там встречали и унижали, что никаких иных эмоциональных порывов, кроме как срочно начинать войну с Россией, у присутствующих и не было.
И партия войны только и ждала такого шанса. Тем более, что король в отъезде, королева приболела, не встает с кровати. Так что и защиты у Горна не было никакой. Ну кроме его же самого, теневого правителя Швеции.
Нет, разумных людей вполне себе хватало в парламенте, но они не кричали. ждали. Арвид Горн, маршал, председатель шведского риксдага, имел немалую поддержку и лично прикормленных клиентов. Так что эту атаку он с большой вероятностью собирался отбить.
Вот только что же получается? Русские перестали платить Горну за лояльность, тут же некоторые деньги появились в карманах оппозиции.
— Господин Горн, нельзя попускать этого. Они в своих оскорблениях зашли слишком далеко, — один из депутатов партии рвался в бой. — Дайте уже разрешение на то, чтобы мы сказали своё слово.
Он говорил тихо, стоя перед разъренными депутатами по правую руку от Горна.
«Успеешь ты ещё отработать те полторы тысячи талеров, которые тобой были получены недавно», — подумал Арвид Горн.
— Нужно дать им выпустить пар, после начинать контратаковать. Разве вам, как военному, этого не понять? — с улыбкой на устах сказал Горн.
Да ему и самому не нравились эти тенденции, которые сейчас начинались. Многоопытный человек Арвид Горн сразу заподозрил неладное, как только ему сообщили о прекращении финансирования и его самого, и той партии, которую он представлял.
Пока было сказано, что это временная мера, потому как в России происходит масштабная финансовая проверка и нужно подбить все деньги. И на какой-то момент даже Горн поверил этим данным, потому как о масштабных проверках и новых витках реформ в России не говорил в Швеции только ленивый.
Однако потом стало ясно, что это звенья одной цепи, и унижения шведского посланника — ничто иное, как постановка России на путь конфронтации.
Вот только Арвид Горн искренне считал, что можно ещё хоть как-то убедить русского царя не начинать новую войну. При этом, конечно же, многие всё ещё уповали на Ништадтский мир, который был заключён столь жёстко, что казалось, нельзя отступить от него ни на шаг. Французские посланники заверяли шведов, и прежде всего во время охоты и пьянки шведского короля, о том, что Франция уж точно встанет на сторону Швеции. Англичане пообещали ввести свой флот и чуть ли не передать шведам в управление, по крайней мере стратегические решения принимать совместно со шведским командованием.
Так что, в принципе, войну после таких заявлений европейцев, а они уже испугались русского медведя, наступающего всей своей мощной лапой на Крым, можно было начинать. Шведы верили, что европейцы будут действительно помогать в этот раз, а не только лишь осуществлять политическое прикрытие и предоставлять крайне ограниченное количество вооружения.
Арвид Горн поднял руку. Тут же даже, казалось, злостные зачинщики, ненавидящие, по сути-то, первого человека в шведском королевстве, потому как ни король, ни королева делами государственными почти не занимались, все они замолчали, и авторитет Горна приковал к себе всеобщее внимание, приостанавливая ураган страстей.
— Ну а теперь давайте поговорим о том, что мы можем… — Арвид Горн грозными очами, позволяя себе некоторую ноту презрения, обвёл глазами депутатов. — Просто представьте себе, что вы прямо сейчас идёте воевать с Россией. С чем вы идёте? Какие у нас есть силы? Как готовы и укомплектованы наши полки, особенно касательно кавалерии, которая, как я знаю, требует сокращения? Ну такие дела. Или вы думаете, что я стараюсь наладить отношения с Россией только потому, что мне это исключительно нравится? Я делаю всё только для Швеции, на благо, но никак иначе.
А потом он просто поднялся и покинул риксдаг. Вот так, практически оскорбляя всех присутствующих, но одновременно он же давал им возможность ранее высказаться и выпустить пар.
Ну а то, что Арвид Горн может покинуть риксдаг, уже говорило, что он всё ещё сильный и что сколько угодно можно кричать, но как решит этот человек, так оно в Швеции и будет.
Арвид Горн трясся в своей карете. Посланник Швеции в России, конечно, прибыл в Стокгольм чуть ли не с истерикой, но на приёме у Горна вёл себя более чем сдержанно и говорил конструктивно.
Вот он и указывал на то, что у русских появились такие кареты, что когда едешь, во-первых, по большей части даже не слышно, что творится за окном и под колёсами экипажа. А ещё — удивительное дело, но не обязательно подкладывать под седалище подушку, настолько удобные и мягкие кареты.