Так что страдающий периодическим геморроем Арвид Горн уже собирался заказать себе и не одну такую карету, а сразу несколько, а заодно всерьёз собрался поехать самостоятельно в Россию и выяснить у Петра Алексеевича, что же вообще происходит, почему Россия становится на путь к конфронтации и как это можно решить.
Арвид Горн прекрасно понимал и отдавал себе отчёт, что только он сможет предотвратить тот кризис, что наступает.
Неожиданно карета так качнулась, что едва не завалилась. Арвид тут же постучал по крыше кареты три раза своей тростью. Но никто не отвечал. Послышался неприятный звук, словно бы упал мешок с песком. И Горн уже не сомневался, кто именно оказался тем самым мешком.
Он высунул голову и увидел, что двое его телохранителей, которые постоянно сопровождали карету сзади, уже лежат мёртвыми. Выстрелов не было, но арбалетные болты, а в каждом из них было по два таких, не оставили шансов выжить.
Горн, несмотря на то что уже был далеко не молодым человеком, молниеносно закрыл дверцу, достал два пистолета и необычайно быстро успел их зарядить.
Однако очень скоро он почувствовал запах гари, а потом и внутрь кареты стал проникать удушливый дым.
Горн рывком открыл дверцу, выскочил наружу… Арбалетный болт вошёл в его грудь, опрокидывая его обратно внутрь кареты. А она уже полыхала…
Найти того или даже тех исполнителей, которые будут с радостью убивать проводника мира и согласия с Россией Арвида Горна, не составляло особого труда. Национальное унижение, которое испытала Швеция по окончании Северной войны, было болью для многих.
И все эти десять убийц, которые слаженно действовали и получили огромные деньги в талерах, хотя по сути это было русское серебро и золото, все они свято верили, что уничтожают абсолютное зло.
Верили, что именно сейчас, когда этого теневого правителя шведского королевства не стало, когда он, сражённый арбалетным болтом, в итоге был сожжён внутри своей же кареты, вот теперь не останется ни единого шанса для того, чтобы не начать войну с Россией.
Петербург
15 февраля 1726 года
— Итак, я ввожу новое слово «норматив», и это то, что вы только что подписали, над чем долго спорили и что неукоснительно будете соблюдать, — обращался я к губернаторам. — От соблюдения нормативов и будет зависит то, посчитаю ли я успешным ваше руководство губерниями, или нет. Останетесь ли вы в людях державных, или отправлю всех вас на покой.
Особенного энтузиазма на лицах главных региональных чиновников я не заметил. Ещё бы им радоваться.
Я вводил нормативы, которые обязаны быть к исполнению в любом населённом пункте. Давал на это, правда, не так и мало времени, но для того, чтобы не оказалось, что пять лет ничего не делается, а потом вдруг решили и больницу показать мне, и учебное заведение, всё было расписано по годам: в один год построить одно, в другой — другое, в третий, естественно, третье.
И уже эти нормативы будут проверять фискалы, которые обязательно направятся в регионы. Если не добивает, то тогда профнепригоден, а значит, он будет при каких-либо нарушениях восполнять недостаток из собственного кармана.
Да, это было очень жёстко, может, даже где-то и жестоко по отношению к чиновникам, которые не умели работать так, как это теперь я требовал от них. Ну так недаром же они почти месяц учились и документообороту, и даже что-то вроде психологии я им лично давал: как можно общаться и нужно общаться с людьми, как нужно относиться к Церкви, как нужно работать с прессой.
Каждая губерния должна в течение одного года открыть периодическое издание, и называться оно может как угодно, но главное, чтобы там никаких несогласованностей с центральными, императорскими нарративами не возникало.
— До всех ли вас доведены условия и правила стратегического плана регионального развития России? — спросил я и обвёл глазами присутствующих.
Установилась некоторая пауза, все смотрели на меня, ждали дальнейших угроз. Ну, наверное, слегка удивились, когда я сказал немного иначе и даже по-дружески:
— Други мои, только не лгите, ибо не хочу я головы ваши видеть отдельно от тел ваших. Если что не получается, то лучше спросить и пришлите кого-нибудь с весточкой, и мы вместе будем решать, как лучше сделать. Но верю я в то, что вы научились работать правильно. И я, как отец ваш, никак не собираюсь оставлять вас без своего внимания и участия. Сделаем Отечество наше таким, чтобы людям жилось в нём легко, — сказал я.