Сначала мозг отказался понимать. Я замер, сканируя пространство вокруг взглядом, нюхом. Её запах ещё витал в воздухе, сладкий и дразнящий, но его источник… исчез. Он не просто переместился — он удалялся. Быстро.
И тогда накрыло. Раздражение, ярость, чувство глубочайшего, оскорбительного предательства и собственной невероятной, идиотской оплошности накрыло меня с головой, как ледяная лавина, затмив всё — и звуки клуба, и свет, и саму способность мыслить здраво. В голове загудела одна мысль, тупая и яростная: ДА ЧТО ОНА О СЕБЕ ВОЗОМНИЛА?!
Волк внутри взвыл от боли и негодования. Вот именно поэтому истинная пара, особенно человеческая, считается среди наших и благословением, и самым страшным проклятием! Будь она волчицей, инстинкты работали бы синхронно. Она бы поняла. Она бы осталась на месте, зная, что её самец устраняет угрозу. А после… после она бы сгорала от нетерпения, подставляя свою шею для метки, скуля от желания, принимая его право и силу. Всё было бы просто, ясно, по законам природы.
Но нет! Мне выпала человечка. Хрупкое, непредсказуемое, иррациональное существо, которое вместо того чтобы ждать, сбежало. От меня! От своей пары! От самой судьбы!
Я стиснул зубы так, что челюсть затрещала. Ну почему, чёрт побери, мне так не повезло?! Почему не какая-нибудь сильная, понимающая волчица из соседней стаи? Почему это маленькое, испуганное, пахнущее фиалками и невинностью создание, которое, казалось, сломается от одного моего неверного взгляда? Но, боги… как же она пахла. Этот запах, даже сейчас, в его ослабевающем, удаляющемся шлейфе, сводил с ума. Он въелся в кожу моих ладоней, в ткань рубашки на груди, где она прижималась ко мне. Мои руки, сжимаясь в кулаки, сами собой вспоминали ощущение её тонкой талии, её хрупких косточек под пальцами. Они чесались снова прикоснуться, схватить, прижать к себе навсегда, чтобы больше никогда не отпускать.
Инстинкт, слепой и неумолимый, взревел триумфально: НАЙТИ!
Я рванул с места, как выпущенная из лука стрела. Не к выходу для посетителей, а к служебному, зная каждый сантиметр своего клуба. Я мчался по коридорам, снося на своём пути всё, что попадалось, не обращая внимания на оклики охраны. Распахнул тяжёлую дверь и выскочил на ночную парковку как раз в тот момент, когда жёлтое такси с характерной шашечкой на боку уже выруливало с территории, набирая скорость.
Я замер, как гончая, потерявшая след. Но нет, след был! Её запах, слабеющий, но ещё различимый, вёл к этой машине. Мой взгляд, острый как у хищника, пронзил тонированные стекла заднего ряда. И я увидел. В темноте салона, на фоне уличных огней, промелькнувших за окном, была видна копна светлых, почти белых волос. Такой яркий, невероятный контраст в ночном мраке. Моё сердце ёкнуло.
И в этот момент она обернулась. Словно почувствовав мой взгляд, прожигающий стекло и расстояние. Наши глаза встретились. Всего на долю секунды. В её широких, светлых глазах я увидел чистый, неразбавленный ужас. А в отражении стекла, я знал, в моих в этот миг вспыхнуло золотистое свечение — азарт охотника, настигшего добычу, и дикое торжество: Я ТЕБЯ ВИЖУ.
Машина нырнула в поток машин и исчезла за поворотом.
Я стоял на холодном асфальте, и эмоции внутри бурлили, как лава в жерле вулкана. Ярость от её побега. Невероятное, дикое возбуждение от погони. Досада от опоздания на секунды. И… странное, щемящее восхищение. Она не просто застыла в ступоре. Она сбежала. Бросила вызов. Игре с огнём можно было найти прелесть, но когда этот огонь прожигал тебя насквозь, становясь частью самого нутра, игнорировать это было уже невозможно. Это была не игра. Это была война. И она её только что начала.
«Ну что, малышка? — подумал я, и на губы наползла жестокая, хищная улыбка. — Решила поиграть в догонялки? В кошки-мышки? Что ж… игра принята. Беги. Прячься. Выследить тебя будет только интереснее. Ведь я теперь знаю твой запах. И я найду тебя. Ты сама сделала охоту неизбежной».
Я крутанулся на пятках и шагнул обратно в клуб. Но теперь это было не возвращение на вечеринку. Это был вход в оперативный штаб. В голове не осталось ни музыки, ни мыслей о друзьях, ни усталости. Был только холодный, кристальный фокус на одной цели: найти её и вернуть. Разум, наконец пробившийся сквозь шквал инстинктов, пытался вставить своё веское слово: «Остановись. Подумай. Она человек. Она напугана. Это безумие». Но сердце, вернее, то дикое, волчье нутро, что и было моим настоящим сердцем, уже неслось в погоню, заглушая всё. «Она МОЯ», — ревело оно. — И точка.