— Ну, раз нет сил, — сказал я, намеренно делая голос легче, — то, может, стоит не пытаться их найти, а просто забыть? Хотя бы на несколько часов. Я как раз собирался наведаться в «Эдем», с проверочкой. Заодно и оттянемся по-человечески. Мне, признаться, уже который день пар спустить негде. Всё кипит.
«Эдем» был не просто моим детищем. Это был мой эксперимент, моя крепость и моя визитная карточка в мире людей. Я построил его с нуля не только для денег, хотя они текли рекой. Это был островок контролируемого хаоса, место, где наши — волки — могли позволить себе расслабиться среди людей, не опасаясь быть раскрытыми. Где громкая музыка заглушала слишком чуткий слух, а мигающий свет скрывал блеск в глазах. Где я был не бетой стаи «Теневого Клыка», а просто Никитой Астаховым, успешным владельцем модного клуба. Это была лучшая маскировка и лучшая терапия одновременно.
— Да, пожалуй, ты прав, — после небольшой паузы ответил Кир, и я услышал, как в его голосе проскальзывает что-то похожее на интерес. Отдых для него был такой же редкой роскошью, как и для меня. — Отдохнуть не помешает. Освежить голову. Только без дел стаи, ясное дело?
— Никаких дел, — заверил я. — Чисто человеческое свинство. Ну, почти человеческое.
— Тогда ладно. Звони ребятам, если хочешь. Я заеду через час, не раньше. Надо тут ещё пару бумаг подписать, чтобы завтра голова не болела.
— Договорились. До встречи в «Эдеме».
Связь прервалась. Тишина в салоне снова стала полной, но теперь она была другого качества. Не гнетущая, а предвкушающая. Одна мысль о клубе, о гулкой музыке, о знакомых, простых ритуалах отдыха заставляла мускулы на плечах понемногу разжиматься.
Я набрал быстрый номер. Первым был Алекс, наш гамма, отвечающий за безопасность и разведку. Надёжный, как скала, и такой же неразговорчивый, если дело не касалось работы.
— Алё, — его голос был глуховатым, будто он только что проснулся или, наоборот, не спал уже вторые сутки.
— «Эдем», через час. Кир будет. Расслабление режим.
— Понял, — было его единственным ответом перед отбоем.
Потом позвонил ещё паре ребят из стаи, кто был сегодня в городе и не обременён срочными делами. Их ответы были более оживлёнными. «Эдем» любили все.
Отложив телефон, я прибавил скорости. Город приближался, его светящееся сердце билось впереди, суля забвение. Я почти физически ощущал, как слой беты, тяжёлый и негнущийся, понемногу отстаёт от кожи, оставаясь в темноте загородной трассы. Впереди был всего лишь Никита. Успешный, немного циничный, умеющий получать от жизни удовольствие мужчина.
Если бы я знал, что именно сегодня эта тонкая, выстраданная грань между двумя моими «я» будет взорвана одним-единственным, дурацким, божественным запахом. Запахом, который не имел права существовать в моей упорядоченной, двойной жизни. Запахом фиалок, старой бумаги и… судьбы.
Но я этого не знал. И потому с лёгким, впервые за день, сердцем повернул руль в сторону огней «Эдема», думая лишь о холодном виски и дружеских шутках. Моя последняя спокойная ночь подходила к концу.
Глава 1
Настя
Внутренний телефон на моём столе разорвал тишину кабинета не мелодией, а оглушительной, казённой трелью, от которой вздрогнули даже чашки с давно остывшим чаем. От этого звука всегда сводило скулы. Он никогда не означал ничего хорошего.
Я вздохнула, не отрываясь от экрана, где в программе 3D-моделирования застыл очередной вариант фасада особняка, похожий на все предыдущие — безвкусный, тяжеловесный, кричащий о деньгах, которые не смогли купить владельцу ни грамма эстетического чувства. Рука сама потянулась к трубке.
— Северцева, — ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало всё накопившееся за день раздражение.
— Насть, это Маша, — прошептал в трубке встревоженный голос моей единственной подруги по отделу, Маши Серебровой. Шёпот в офисе, где все стены — стекло, а двери никогда не закрываются, был универсальным признаком надвигающейся катастрофы. — Шеф просит срочно принести ему все бумаги по реконструкции дома Царева. Всё, что есть.
— Сейчас, — машинально ответила я, уже разворачивая кресло к высокому шкафу с папками. Моя рука безошибочно нашла нужную — толстую, раздутую от бесчисленных чертежей, договоров, спецификаций и гневных писем заказчика. Папка «Царев. Ад». Я окрестила её так мысленно ещё месяц назад.
— Только, ради всего святого, поторопись, — шипение в трубке стало ещё отчаяннее. — Петр Демидович сегодня… Он сегодня не в себе. Злой, как сто чертей, скрещённых с голодным медведем. Ему, кажется, только что из головного офиса разнос устроили по видеосвязи. Говорят, сам Царев звонил какому-то большому боссу. Так что теперь всем нам, особенно тебе, моя бедная, достанется по полной программе. Он уже рыскает по коридорам.