Она сделала несколько шагов, её взгляд скользнул по пустому полю, оценивающе, затем медленно, будто против воли, переместился на меня.
И узнала.
Это было мгновенное преображение. Лёд профессиональной сдержанности треснул, разлетелся вдребезги. Её глаза, такие ясные и холодные секунду назад, расширились. В них вспыхнул шок, чистейший и беспощадный. А за ним, на смену, пришла ярость. Не истеричная, не испуганная. Холодная, концентрированная, смертоносная ярость. Она застыла на месте, и от неё, казалось, пошла рябь по самому воздуху. Запах её страха, гнева и той самой, сводящей с ума фиалки донёсся до меня, и я едва сдержал стон. Это был наркотик. Это было наказание и награда одновременно.
Она двинулась ко мне. Не побежала, не отвернулась. Она пошла. Твёрдым, отмеренным шагом, держа планшет, как щит. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую белую ниточку.
Я позволил себе улыбнуться. Не широко, а лишь слегка тронув уголки губ. Улыбкой человека, который поставил мат на третьем ходу и теперь наблюдает, как противник это осознаёт.
Она остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы я видел золотистые искорки в её серо-голубых глазах. И достаточно далеко, чтобы сохранить дистанцию.
— Вы? — вырвалось у неё. Одно слово, заряженное таким презрением и неверием, что оно прозвучало громче крика.
Я медленно, демонстративно осмотрел её с ног до головы, давая ей прочувствовать этот взгляд, давая волку внутри насладиться близостью.
— Анастасия Игоревна, — произнёс я, нарочито вежливо. Голос звучал глубже обычного, охриплость от напряжения выдавала меня, но я не мог с этим совладать. — Доброе утро. Рад, что вы смогли найти время.
— Это что, шутка? — её голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой ярости. Она сжимала планшет так, что костяшки пальцев побелели. — Вы… вы подстроили всё это?
— Подстроил? — я притворно удивился, разводя руками. — Я лишь сделал деловое предложение вашей компании. Как законопослушный клиент. И, как мне кажется, довольно щедрое.
— Это не предложение! Это — изощрённый, больной шантаж! — она сделала шаг вперёд, и её запах ударил с новой силой. Я непроизвольно вдохнул глубже, и её глаза сузились: она заметила. Это её ещё больше взбесило. — Вы втерлись в доверие к моему начальнику! Вы манипулируете им, чтобы манипулировать мной!
— Я гарантирую вашей компании контракт, о котором Пётр Демидович, судя по всему, может только мечтать, — возразил я спокойно, хотя внутри всё плясало от её гнева. — Я обеспечиваю вам, молодому специалисту, возможность вести уникальный проект с неограниченным бюджетом. Где вы видите шантаж, Анастасия? Я вижу блестящую карьерную возможность.
Она смотрела на меня, и я видел, как в её голове с бешеной скоростью проносятся варианты. Отказ. Разворот. Увольнение. Позор перед Коршуновым. Потеря независимости, которую она так явно ценила. Её жизнь, выстроенная с таким трудом из ниоткуда, — всё это висело на волоске.
Её взгляд скользнул с моего лица на пустой участок, потом на её собственные руки, сжимающие планшет — символ её профессии, её умений, её оружия в этом мире. Когда она подняла глаза снова, в них не было ни капитуляции, ни страха. Там был вызов. Ледяной, отточенный, как клинок.
— Хорошо, — сказала она тихо. Слово было выдавлено сквозь зубы, но прозвучало чётко, как приговор. — Вы получите свой дом, господин Астахов. — Она сделала паузу, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я искал, ради которого и затеял всю эту сложную комбинацию. — Вы получите именно то, что заслуживаете. Со всеми мыслимыми и немыслимыми вытекающими. Я гарантирую.
Она резко развернулась и пошла назад к машине, чтобы взять геодезическую рейку и штатив. Её спина была прямой, плечи расправленными.
И в этот момент я понял, что всё сделал правильно. Охота, настоящая охота, наконец началась. Я не просто поймал дикарку в ловушку. Я бросил ей перчатку. И она, моя гордая, безумная пара, подняла её. Теперь игра шла по правилам, которые я установил, но с противником, который мог переписать их в любой момент.
Волк внутри затих, наблюдая, как она, всё так же стиснув зубы, начинает ходить по участку, делая первые замеры, её белые волосы развеваются на ветру. Урчание, доносящееся из самых глубин моей души, было звуком глубокого, первобытного удовлетворения.
Ну что ж, Анастасия Игоревна, игра началась. Посмотрим, чьи нервы окажутся крепче. Ты построишь мне дом. А я… я построю тебя для себя.