Он улыбнулся. Не широко. Уголки его губ просто чуть приподнялись, но в этой улыбке не было ничего доброго. Это было торжество охотника, нашедшего долгожданную дичь. Хищная, удовлетворённая усмешка человека, который поставил мат и теперь наслаждается моментом.
Я заставила свои ноги двинуться вперёд. Шаг. Ещё шаг. Я шла к нему, держа планшет перед собой, как щит, чувствуя, как земля под ногами стала ватной. Мысли о сметах, о профессиональной дистанции, о хитроумных планах мести — всё испарилось, оставив лишь первобытный ужас и ярость. Яростную ненависть к нему за то, что он сделал. И к себе — за эту дрожь в коленях.
Я остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы видеть, как в его глазах отражаюсь я — маленькая, бледная, с безумно бьющимся сердцем. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать его запах. Хотя я уже чувствовала. Свежий, с оттенком древесины, дождя и чего-то дикого, звериного. От него мурашки побежали по коже.
— Вы? — вырвалось у меня. Одно слово, сдавленное, хриплое, полное такого немого крика, что эхо от него, казалось, отозвалось в тишине леса.
Он медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Этот взгляд был осязаем, как прикосновение. Он скользнул по моей блузке, задержался на слишком сильно сжатых пальцах на планшете, вернулся к лицу. И снова эта чёртова улыбка.
— Анастасия Игоревна, — произнёс он. Его голос был низким, немного охрипшим, и в нём звучала та самая хрипотца, что сводила с ума в клубе. Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Доброе утро. Рад, что вы согласились.
«Согласилась». Слово прозвучало как пощёчина. Вся моя ярость, весь страх вырвались наружу, прорвав плотину ледяного шока.
— Это что, шутка? — мой голос дрожал, но не от слёз, а от бешенства. — Вы… вы подстроили всё это?
Он сделал лёгкое удивлённое лицо, слегка приподняв бровь. Актриса из него была никакая.
— Подстроил? — он развёл руками, и этот жест, такой естественный, был частью спектакля. — Я просто выбрал лучшего, на мой взгляд, специалиста для своего будущего дома. Разве хороший заказчик не имеет на это права?
— Это не право! Это — изощрённый, больной шантаж! — я сделала шаг вперёд, забыв о дистанции. Запах от него ударил сильнее, голова слегка закружилась. — Вы втерлись в доверие к моему начальнику! Вы купили его! Вы манипулируете им, чтобы держать меня на крючке!
Он не отступил. Напротив, его взгляд стал пристальнее, изучающим. Как будто моя ярость была для него интересным феноменом.
— Я гарантирую вашей компании контракт, который выведет её на новый уровень, — сказал он спокойно, и это спокойствие бесило больше любого крика. — Я предоставляю вам, молодому дизайнеру, уникальный шанс проявить себя без ограничений по бюджету. Я вижу в этом взаимовыгодное сотрудничество. А вы видите шантаж. Интересно.
Он произнёс «интересно» так, будто занёс это в некий умственныйсписок моих особенностей. Я почувствовала себя лабораторной крысой.
— Вы знаете, что я не могу отказаться! — выпалила я. — После вашего «предложения» Коршунов будет смотреть на меня как на предательницу, если я откажусь! Вы поставили меня в безвыходное положение!
— Выход всегда есть, Анастасия, — его голос стал тише, интимнее, и от этого по спине пробежали мурашки. — Просто некоторые выходы требуют большей… смелости, чем другие. Откажитесь — и ваш шеф решит, что вы не справляетесь с ответственностью. Не выдерживаете давления больших проектов. — Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — А так… у нас будет много времени. Чтобы обсудить детали. Чтобы лучше узнать друг друга. Вы построите мне дом. Я, в свою очередь, может быть, помогу вам кое-что понять о себе.
В его словах была скрытая угроза и какое-то дьявольское обещание одновременно. «Кое-что понять о себе». Что? Что я стала игрушкой в руках маньяка?
Я смотрела на него, на его спокойное, уверенное лицо, на эти глаза, которые, казалось, видят меня насквозь, видят мой страх, мою ярость, моё смятение. И в этот момент я поняла, что проиграла первый раунд. Он всё просчитал. Он загнал меня сюда по всем правилам. Бежать сейчас, кричать, рыдать — означало признать поражение и потерять всё.
Но сдаваться я не собиралась.
Я глубоко вдохнула, набирая в лёгкие холодный лесной воздух, смешанный с его опасным запахом. Я выпрямила спину, подняла подбородок. Взгляд, который я бросила ему, был уже не испуганным, а ледяным. Тот самый взгляд, который я тренировала перед зеркалом.
— Хорошо, — сказала я. Тихим, но чётким голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. — Вы получите свой дом, господин Астахов. — Я сделала небольшую, едва уловимую паузу, вкладывая в следующую фразу всю накопившуюся ненависть и обещание мести. — Вы получите именно то, что заслуживаете. Со всеми мыслимыми и немыслимыми вытекающими. Я лично в этом позабочусь.