Я представляла, как он будет читать эту смету. Сначала — равнодушно, ведь «деньги не проблема». Потом — с нарастающим недоумением. Потом — с раздражением. А потом — с той самой яростью, которую сейчас чувствовала я. Яростью человека, которого водят за нос, но который по собственному же идиотскому правилу не может ничего с этим поделать.
Закончив последний лист, я откинулась на спинку кресла. На мониторе сиял трёхмерный образ дома — футуристичного, лёгкого, невероятно красивого и абсолютно нереального, как замок из сказки. Замок, который должен был похоронить под собой амбиции моего заказчика.
Я сохранила файлы, отправила их на печать. Тяжёлый принтер захрипел, начав выплёвывать листы. Я собрала их в идеальную стопку, пробила дыроколом и вложила в новую, ещё более солидную папку с логотипом фирмы.
Завтра нужно будет отдать это Коршунову для формального одобрения перед отправкой клиенту. Старик обалдеет от цифр, но я скажу, что это требования рынка лакшери, что иначе «Лунный камень» не поймёт нашего уровня. Он проглотит.
А потом… потом это попадёт к нему. К Никите Астахову.
Я погасила свет в кабинете и вышла в тёмный коридор. Усталость накрыла меня внезапно, но это была приятная, почти сладкая усталость после хорошо сделанной работы. Мести.
Я спустилась на парковку, села в машину и ещё раз взглянула на папку, лежащую на пассажирском сиденье.
«Ну что ж, господин Астахов, — мысленно обратилась я к нему. — Ваш дом моей мечты готов. На бумаге. Давайте посмотрим, как вам понравится претворять его в жизнь».
Я завела мотор. Впереди была долгая война. Но первый выстрел был за мной.
Глава 17
Никита
Конференц-зал в офисе «Коршунов и партнёры» пах не волей и победой, а дешёвым кофе, старой бумагой и тщеславием мелких лавочников. Я сидел во главе длинного стола, откинувшись в кресле, и с трудом сдерживал зверя, который рвался наружу, оглушённый и возбуждённый одним-единственным фактом: она была здесь. В нескольких метрах от меня.
Она вошла ровно в назначенное время, не на секунду раньше. Как и обещала — в костюме. Не просто в деловом платье, а в настоящей тройке тёмно-серого, почти чёрного цвета. Строгий жакет, облегающая юбка до колена, под ним — безупречно белая блуза. Волосы были убраны в тот самый тугой, неумолимый пучок, который так хотелось распустить. В руках она несла папку. Толстую, увесистую папку, которая выглядела как обвинительный акт.
Её появление заставило воздух в комнате сжаться. Замереть. Пётр Демидович, сидевший справа от меня, засуетился, закивал, забормотал что-то о «нашем лучшем дизайнере». Я едва его слышал. Весь мой мир сузился до неё.
Она была холодна. Не как лёд, который можно растопить, а как чистейший, отполированный алмаз, отражающий свет и режущий при прикосновении. В её позе, в каждом движении читалась абсолютная, железная непреклонность. Она не смотрела на меня с ненавистью, как на холме. Ненависть — это страсть, это эмоция. Сейчас в её взгляде, когда он на секунду скользнул по мне, не было ничего. Ничего, кроме профессиональной отстранённости. Как будто я был не человеком, не тем, кто держал её на крючке, а… элементом интерьера. Сложной, но решаемой инженерной задачей.
Это бесило. Бесило и восхищало одновременно. Волк внутри рычал от негодования и в то же время лизал раны, нанесённые этим ледяным равнодушием. Её запах, приглушённый, запертый под слоями ткани и, возможно, специально подобранным нейтральным парфюмом, всё равно пробивался сквозь всё, как тончайший яд, сводящий с ума.
Она села напротив, положила папку перед собой, поправила манжет блузы. Ни слова приветствия. Ни тени неуверенности.
— Господин Астахов, Пётр Демидович, — её голос был чётким, ровным, лишённым каких-либо интонаций. Голос диктора, зачитывающего прогноз погоды перед ураганом. — Я ознакомилась с предварительным техническим заданием и местом. Представляю вашему вниманию концепцию и детальную смету на первый этап проектирования и подготовительных работ.
Она открыла папку. Не спеша. Каждый её жест был выверен, как движение самурая перед боем.
И началось.
Она не просто рассказывала о проекте. Она читала манифест. Манифест её гнева, закалённого в лед. Дом из цельного стекла с углами без опор. Инженерные расчёты, требующие привлечения специалистов из Цюриха. Система безопасности уровня Пентагона. И это было только начало.