— Ваши покои налево, сударь, — сообщил слуга волшебника.
— Послушайте, дружище! — взмолился Клаус. — У меня нет ни малейшего желания валяться на кровати, на которую нужно карабкаться, как на чердак. Нет ли здесь каморки поскромнее?
— Вы гость моего хозяина, сударь, — проговорил слуга волшебника. — Ваши желания для меня закон. У двери есть комнатка, в которой когда-то жил привратник. Взгляните, может быть, она вам подойдет?
— Уверен, что подойдет!
— Тогда прошу сюда.
Им пришлось вернуться ко входу, где обнаружилась небольшая дверца. Барри вынул факел из зажима и толкнул ее. Пригнувшись, дровосек вошел в комнатку. Факел осветил узкую, по сравнению с сооружением в спальне, отведенной Клауди, кровать в углу, стол и стулья посередине, буфет. Конечно, здесь не было золота, мрамора и ковров, но назвать сии апартаменты привратницкой язык не поворачивался. Не всякий зажиточный горожанин в родном городе Клауса Берга мог позволить себе столь добротную мебель, серебряные подсвечники и фарфор в буфете. И все-таки такая роскошь юному дровосеку была больше по душе. Слуга волшебника зажег от факела свечи и поклонился. Клаусу хотелось поскорее остаться одному, он устал и мечтал только о том, чтобы раздеться, скинуть сапоги и завалиться в постель.
— Желаете вина, мяса? — осведомился Барри.
— Нет, только умыться и спать…
— Если повернете вот этот завиток, — слуга волшебника указал на стебель причудливо вырезанного на дверце буфета цветка, — то откроется ниша, в которой найдется все необходимое для омовения. А если вам понадобится что-нибудь еще, позвоните.
И он поставил на краешек стола медный колокольчик.
— Благодарю вас, Барри! — пробормотал Клаус. — Доброй ночи!
— Пусть вечно сияет над вами Звездный Круг, сударь!
Стукнула дверь. Юный дровосек наконец остался один. Он кинулся к буфету и повернул завиток. Шкаф сдвинулся в сторону, открыв нишу, откуда пахнуло сыростью. Клаус заглянул туда. Такого он в своей жизни точно не видел. Во дворе его родного дома был сколоченный из досок нужник. А умываться приходилось, наполнив кадушку теплой водой. Вот и все удобства. Здесь же оказался небольшой мраморный бассейн, в котором пузырилась вода, источающая пар. Рядом каменная чаша фонтанчика для умывания, а за раздвижной ширмой — сооружение, о назначении которого путешественник догадался не сразу. А уж всякого рода притираний, мыльной пены, щеток, полотенец было столько, что, казалось, здесь мог бы вымыться целый рейтарский полк вместе с лошадями.
Клаус постарался сделать все, что ему нужно, и поскорее вернуться в комнату. Умывание освежило, но он все равно уснул как убитый, едва его голова коснулась подушки. Сновидения обступили ложе юного путника со всех сторон, толкаясь и отпихивая друг друга. Может быть, поэтому дровосеку снилась какая-то чепуха. Волколаки, запряженные в карету. Лошади, купающиеся в бассейне. Волшебники, порхающие вокруг фонаря, как ночные мотыльки. Дома под балдахинами. Хуже всего было то, что Клаусу приходилось карабкаться по веревке, которая ни к чему не была привязана, а роскошный ковер тянулся к нему всеми своими нитками и пытался ухватить за ноги. Наконец ему это удалось. Ковер дернул юношу за лодыжки, веревка оборвалась и…
Дровосек завопил и проснулся. Несколько мгновений он лежал в полной темноте, пытаясь вспомнить, где находится. Потихоньку сквозь путаницу обрывков кошмара и реальности проступили воспоминания о том, что произошло ночью. Впрочем, она, может быть, еще и не кончилась… Ведь вокруг темно. Клаус разобрал смутный силуэт подсвечника, в котором белели огарки свечей. Что-то все-таки светилось в этой привратницкой, не имеющей окон. Причем источник света медленно приближался к кровати. Юноша всмотрелся и едва не завопил снова, теперь уже не во сне.
Глава девятая. Изображая принцессу
Верховный старейшина повидал на своем веку всякое волшебство. Темные духи, вызванные мрачными заклинаниями, просачивались сквозь трещины земли. Хладный прах давно истлевших колдунов вновь обретал плоть среди руин нечестивых святилищ. Растения превращались в камень, друзы кристаллов — в живые цветы. Звери говорили человеческими голосами, а птицы прислуживали чародеям, проявляя чудеса сообразительности. Реки текли вспять по мановению руки. Ураганы становились игривыми и ласковыми, словно щенки. Горы отверзали свои недра, являя несметные сокровища. Пустыни в считаные мгновения становились цветущими долинами, а райские уголки — адскими теснинами. И все эти чудеса не шли ни в какое сравнение с теми метаморфозами, которые случились с актрисой бродячей труппы Тианин, когда та вошла в образ чистой принцессы.