— Высокочтимые путники, господин мой и повелитель, магистр обеих магий, Стерн Осмос Уриэль приглашает вас на торжественный завтрак, который он дает в вашу честь!
— Благодарю за приглашение, — язвительно откликнулась Клауди, — но я не могу явиться на завтрак в таком виде…
На ней было все то же мятое платье, в которое она переоделась еще вчера, когда сушила у костра свой выстиранный дорожный костюм.
— Вы можете выбрать любой наряд из тех, что найдется в комнате, госпожа, — сказал Барри. — Прислать вам служанок в помощь?
— Если вы имеете в виду этих, которых отсюда только что выдуло вонючим сквозняком, то увольте! Сама управлюсь.
— Как прикажете, госпожа, — со смиренным поклоном отозвался тот. — Не будете ли вы так же любезны подобрать подобающий костюм своему спутнику?
— Я? Ему?! — возмутилась было Клауди, но потом махнула пренебрежительно рукой. — Хорошо. Что-нибудь подыщу. А пока выметайтесь отсюда оба, и чтобы ни одного этого вашего лимура!
Клаус и Барри поспешно покинули спальню.
— Оказывается, ваша спутница весьма вспыльчива, — заметил слуга волшебника.
— Ее зовут Клауди, — пробурчал юноша. — Она охотница. И очень испугалась ваших лимуров.
— Согласен, выглядят они не слишком привлекательно, — сказал Барри, — но весьма исполнительны и безобидны.
— Неужели господин волшебник не может нанять живых слуг? — удивился Клаус.
— Когда-то они и были живыми, — меланхолично проговорил его собеседник, — но годы были к ним беспощадны, а нашему хозяину по-прежнему требовались их услуги…
— При таком богатстве он мог бы найти и помоложе, — не унимался юный дровосек.
— За последнюю сотню лет наша округа совсем обезлюдела. Мы годами не видим новых, тем более молодых лиц. Поэтому хозяин так рад вашему прибытию.
— Давно ли вы служите своему хозяину, Барри?
— Очень давно, юноша, — вздохнул тот. — Можно сказать, я последний из его старых слуг…
Неожиданно дверь спальни приотворилась, и девичья рука вышвырнула в холл ворох какой-то одежды.
— Похоже, мой юный господин, ваша спутница подобрала вам подобающее платье! — оживился старый слуга. — Клянусь Звездным Кругом!
Дровосек без всякого воодушевления поднял груду тряпья, пытаясь разобраться, как и на что это надевать. Барри со знанием дела принялся помогать гостю. Спустя какое-то время в зеркалах отразился высокий стройный юноша в красном камзоле с зелеными лентами, в чуть менее, нежели у слуги волшебника, пышном жабо, в надутых, словно два ножных мяча, полосатых пурпурно-изумрудных коротких штанах, из-под которых выглядывали мускулистые ноги, обтянутые лосинами цвета морской волны. На ногах были алые туфли с загнутыми кверху мысами. Оглядев его с головы до ног, Барри покачал головой, куда-то убежал и вернулся с богато изукрашенной перевязью и шпагой. Нацепив все это на юношу, слуга остался доволен.
— Вы выглядите как самый настоящий принц, мой господин!
Глядя на свое отражение, Клаус решил, что похож на огородное чучело, но промолчал. К тому же ему стало не до того. Распахнулась дверь, и в холл вышла его спутница. И юный дровосек и старый слуга утратили дар речи от восторга. Из всего гардероба Клауди выбрала пышное багряное платье с высоким кружевным воротником, с вплетенными в него жемчужинами. Широкие и длинные рукава платья были с разрезом, из которого выглядывали белые нежные руки с золотыми браслетами на запястьях. Свои излишне короткие для девушки и неровно обрезанные волосы Клауди искусно убрала под серебряную диадему, инкрустированную рубинами. Когда девушка делала шаг, из-под платья выглядывали атласные бальные туфли под цвет платья.
Барри сразу распознал, кто перед ним, и потому глубоко поклонился. Клаус же торчал, остолбенев, как деревенский дурень, в это мгновение и в самом деле напоминая чучело со шпагой. Догадавшись, что галантности от такого кавалера не дождешься, Клауди сама подошла к нему и взяла его под руку. Старый слуга волшебника снова поклонился, теперь уже обоим, подошел к камину и повернул рукоять, стилизованную под задвижку трубы. Камин вместе с пылающими дровами отъехал в сторону, открыв широкий проем в просторную, залитую огнями залу. Грянула музыка, да такая торжественная, что впору было встречать короля, а не двух юных путников, которые уже не одну милю одолели пешком. Тем не менее вся эта торжественность и блеск предназначались для них.