Брендан почувствовал это и решил объясниться с Тианин. Он выбрал для этого дождливый день, отменив ради столь важного дела ежедневную муштру и другие учения. Несмотря на хмурое небо, с которого то и дело срывалась морось, в лагере дымили костры, пахло солдатским кулешом, и не слышно было ругани капралов и офицерских приказов. Главнокомандующий велел подать в шатер вина и жареного мяса. Рядовой Штольц прислуживал военачальнику за столом, делая вид, что ничего не понимает. Брендан был молчалив и угрюм. Он даже не бросал украдкой нескромных взглядов на туго обтянутые кожаными штанами бедра своего денщика, который, как назло, все утро вертелся у него перед глазами.
— Послушай, Тианин! — не выдержал старый вояка. — Брось ты эту возню! Садись!
— Слушаюсь, командир! — нежным голосом откликнулась девушка.
— Не командир я тебе… Зови меня по имени…
— Да, Брендан, — еще нежнее пропела она. — Только позволь мне сначала переодеться.
Главнокомандующий только угрюмо кивнул. Тианин метнулась на свою половину, а когда вернулась, то предстала перед влюбленным в полном блеске своей красоты. Взглянув на нее, Брендан забыл обо всем на свете. Словно посреди пасмурного дня из-за туч выглянуло солнце. Старый солдат поневоле поднялся и низко поклонился полукровке, в которой сейчас не осталось ничего ни от рядового Штольца, ни от чистой принцессы. С этого мига главнокомандующий знал только одну королеву — королеву своего сердца Тианин Прекраснейшую, и только ей он готов был служить, забыв о долге, чести и присяге. Он положил на алтарь новоявленной богини все свои заслуги, доброе имя и спокойную старость, вовлекаясь в опасный круговорот борьбы за власть.
— Жду твоих приказаний, моя королева! — проговорил Брендан.
— Называя меня королевой, — медленно произнесла девушка, — ты хочешь лишь польстить мне, рассчитывая на мою благосклонность…
— Нет, моя повелительница! — горячо, словно прыщавый юнец, воскликнул стареющий воин. — Только ты моя королева, и больше никто!
— Тогда на колено, воин! — приказала полукровка, протягивая ему руку.
Главнокомандующий грузно опустился на одно колено и припал губами к перстню на ее руке. Поцеловать нежнейший шелк девичьих пальцев он не посмел, но и это мимолетное прикосновение к холодной грани алмаза на перстне Прекраснейшей полыхнуло огнем в его чреслах. Брендан застонал и распростерся ниц. Тианин наклонилась и похлопала униженного собственной страстью вояку по спине.
— Вставай-вставай, милый, — проговорила она, и в ее интонации проскользнули нотки, присущие голосу Мизарди. — Вдруг кто войдет? Покуда мы не будем готовы, все должно оставаться по-прежнему.
Старый солдат грузно поднялся. Девушка жестом велела ему сесть в кресло и сама разлила по кубкам вино.
— Выпьем за нашу грядущую победу! — произнесла она.
Глухо звякнули столкнувшиеся кубки.
— Прости, моя королева, — покаянно произнес Брендан, — что я не сразу разглядел сияние твоего истинного величия…
— Пустое, милый, — отмахнулась полукровка, нарезая сочное мясо огромными ломтями. — Ты все правильно делал. И, самое главное, превратил армию в послушный механизм, достойный моего трона.
— Трона? — жалобно переспросил главнокомандующий, в душе которого еще не совсем остыла борьба между любовью и долгом. — Тебе стоит лишь пожелать, моя королева, и я завоюю для тебя любое из окрестных царств!
— Придет время — завоюешь, — кивнула она, — но для начала я должна стать королевой этого государства.
— Воля твоя, о Прекраснейшая, но как быть с Иоахимом и его дочерью?
— Ты, должно быть, забыл, старый плут, что сейчас я дочь полоумного королька, который только и делает, что возится со своими солдатиками. Так считает двор, так считает народ, так считает армия. Чего ж тебе еще?
— Да, но… Мудрый Рудгер, он…
— Мудрый Рудгер подменил чистую принцессу самозванкой, — усмехнулась Тианин. — А это государственная измена, не так ли, мой милый Брендан?
— Истинная правда, моя королева!
— Он же способствовал исчезновению настоящей наследницы трона. Вернувшись, мы восстановим справедливость, а старого интригана накажем, как государственного изменника.
— Это чрезвычайно мудро, моя королева!
— Да, мудрости мне не занимать, — скромно согласилась она, — но все равно не мешает опереться на надежное мужское плечо. А такую опору слабой девушке может дать только замужество…