Глава тринадцатая. Пора в дорогу
В гномьем городе Узборе незваных гостей привечали как самых долгожданных. Глава Цеха городских Старейшин Блум поселил их в собственном доме. И не только потому, что хотел оказать гостям честь: из всех городских строений в его палатах были самые высокие потолки. Хуже оказалось с мебелью. Самые просторные ложа гостеприимных гномов оказались коротки даже для девушки, не говоря уже о ее молодом спутнике. Пришлось узборским мастерам срочно изготовить для них специальные кровати и кресла. Столы, за которыми пировали жители подземной страны, переделывать не пришлось: они были хоть невысокими, но широкими, ибо гномы любили поесть и выпить. Неудивительно, что пребывание юных путешественников в Узборе превратилось в череду беспрерывных пиров и самых разнообразных увеселений.
Чем они заслужили такой прием, гости не понимали, но спрашивать не решались. Зачем обижать недоверием хозяев, которые столь щедры и не требуют ничего взамен? Чтобы хоть как-то отплатить добрым гномам за гостеприимство, Клаус и Клауди вспоминали все песни, все сказки своей страны, какие только знали. Жители Узбора собирались целыми толпами, чтобы послушать их, ибо замкнутые в своем подземном мирке гномы давно уже не слышали ничего нового из большого мира наверху. В ответ хозяева пели гостям свои песни и рассказывали свои сказки. И в песнях, и в сказках гномы грезили лишь об одном — о драгоценных камнях и грудах золота, погребенных в глубоких пещерах, куда от самого сотворения мира не проникали лучи солнца.
И еще в этих сказаниях и балладах говорилось о злобных драконах, что стерегут древние сокровища. Эти громадные змеи — выползни первозданной тьмы — не подпускали к своим богатствам несчастных гномов, пожирая редких смельчаков, которые отваживались проникнуть в их логова. Правда, иногда кому-нибудь из гномьих богатырей все же удавалось победить дракона и отнять у него злато-серебро, но даже в этом случае баллады имели печальный финал. Драконье золото отравляло сердце отважного героя алчностью и подозрительностью, из-за чего богатырь сам превращался в дракона. В конце концов эта повторяемость сюжетов здешних легенд стала утомлять путешественников, впрочем, как и бесконечные пиры и чествования.
Пора было уже отправляться в дорогу. И так они невесть сколько времени провели в Узборе. Немеркнущий свет, излучаемый люмистонами, заменял в городе гномов и солнце, и луну, и звезды. Попробуй пойми, ночь на дворе или день. Конечно, время от времени юные путешественники все же спали на своих, специально для них изготовленных кроватях, но делали это, только когда валились с ног, утомленные шумным и навязчивым узборским гостеприимством. Наконец они решили поговорить с его бородатым превосходительством главою Цеха Старейшин начистоту. Сделать это оказалось затруднительно, ибо мудрый Блум был занят устройством очередного празднества в честь дорогих гостей. Пришлось пойти на хитрость.
Клаус и Клауди распустили слух, что собираются вернуться в замок Уриэля. Неудивительно, что сплетня быстро достигла ушей главы Цеха Старейшин. Длиннобородый Блум немедленно пригласил гостей в свою рабочую келью, заваленную свитками и образцами минералов, найденных гномами-рудознатцами. Пустив гостей, он немедленно запер за ними низенькую дверцу, усадил на свободную скамью и вручил по кубку с легким вином, которое узборцы пили вместо воды. В мудрых глазах главного Старейшины мерцали тревожные искорки. Его явно испугало намерение молодых людей покинуть подземный город, причем в нежелательном для его обитателей направлении, но он не решался первым заговорить об этом. Пришлось Клауди начать самой.
— Досточтимый Блум, — произнесла она ласковым голосом, — мы с моим спутником чрезвычайно благодарны вам и жителям вашего замечательного города за оказанное нам гостеприимство. Столь пышного приема мы не удостаивались даже в замке чародея Стерна Осмоса Уриэля. — При упоминании этого имени главу Цеха Старейшин передернуло. — Однако, как говорится, пора и честь знать. Ведь Узбор, как бы ни был он великолепен, не является целью нашего путешествия. Следовательно, пришло время продолжить путь.
— Я чрезвычайно огорчен тем, что вы собираетесь нас покинуть, — пробормотал высокопоставленный гном. — Разумеется, никто вам здесь препятствовать не станет, но… Возвращаться в эту обитель мерзостных лимуров — это безумие, клянусь тропой Роина!
— Безумие, — согласилась девушка, — если вы не укажете нам иную дорогу, глубокоуважаемый Блум.
— Иная дорога существует, — сообщил тот. — Ведь тропа Роина бесконечна! Однако путь этот чрезвычайно труден и опасен, ибо ведет он через пещеру Проглота.