Еще с момента своего появления в Узборе Клаус и Клауди потеряли счет дням, и теперь не ведали, сколько времени пробираются в темноте. Когда они чувствовали голод и жажду, ели и пили (благо гномы щедро снабдили их провизией), а когда уставали, ложились спать. Вскоре юным путешественникам стало казаться, что они никогда не выйдут из этого подземелья, но вот однажды впереди блеснул свет. Не лишающий рассудка блеск сокровищ и не безразличное, словно мерцание далеких звезд, сияние люмистонов — колеблющийся, тусклый, но живой свет пасмурного, нежаркого дня. Путники обрадовались ему, как радуются улыбке родного человека. И хотя силы у них были на исходе, они не останавливались до тех пор, покуда не выбрались в туманное пространство, над которым висело низкое моросящее небо.
Одряхлевший змей не солгал. Юные путешественники выбрались через узкий пролом в стене ущелья. Туман, сгустившийся в нем, не позволял разглядеть, насколько глубоко оно и как далеко простирается. Непонятно было и то, в каком направлении им теперь двигаться. И спросить не у кого. Прежде чем продолжить путь, Клаус и Клауди решили все же передохнуть и потому вернулись в подземелье, где было теплее, а главное, суше, нежели под небом, с которого сеялся мелкий дождичек. Они перекусили и вздремнули. Путешествие в подземных полостях не способствует болтливости. Когда над головой каменный свод и ничего не разобрать на расстоянии вытянутой руки, поневоле молчишь и прислушиваешься к каждому шороху, даже если это эхо собственных шагов. А вынужденное безмолвие учит понимать друг друга без слов.
Так же не сговариваясь, путники продолжили путь, едва восстановив силы. В одну сторону ущелье плавно поднималось вверх, а в другую постепенно понижалось. Разумнее всего было идти вниз, ибо движение в обратную сторону наверняка привело бы их в горы. В те самые, которые они только что прошли насквозь по цепочке пещер и связывающих их проходов. Зачем же возвращаться туда, откуда они только что пришли? Это путники тоже не обсуждали. Вздремнув, они опять выбрались наружу и направились вниз по ущелью. В нем не было дороги. Все дно его оказалось завалено валунами, которые поросли лишайником и были скользкими от сырости. Так что юным путешественникам приходилось пробираться едва ли не на ощупь, выбирая, куда ставить ногу.
Легко было представить, как в стародавние времена скользил меж этими угрюмыми каменюками молодой, полный сил Проглот, с любопытством поводя головой, чешуйки на которой еще плотно прилегали друг к другу. Однако то, что годилось для дракона, не подходило людям. И если змеенышу жесткая угловатость скалистой поверхности если и не доставляла удовольствие, то хотя бы не мешала, для Клауса и Клауди передвижение по ней стало сущей мукой. Они выдохлись уже через несколько часов. Хуже всего то, что дождь усилился, а укрыться от вездесущей сырости было негде. Разве что под гномьими щитами. Так и сидели путники, дрожа от холода, держа над головой щиты, по которым звонко щелкали дождевые капли. Кое-как передохнув, юноша и девушка нехотя поднялись и стали пробираться дальше.
Еще до наступления темноты они наткнулись на огромные белые камни странной округлой формы, что лежали друг перед другом, извилистой цепью уходя в сгущающиеся сумерки. А еще дальше высились куда более удивительные камни, длинные и дугообразные. Что-то знакомое было во всем этом, но ни Клаусу, ни Клауди не хотелось ломать над этим голову. Ночь надвигалась стремительной темной волной, а ничего подходящего, чтобы укрыться от дождя и холода, поблизости не наблюдалось. Путники наскоро перекусили тем, что осталось от узборской снеди, прижались друг к другу спинами, дабы переждать ночь. О том, чтобы уснуть, не могло быть и речи. Не до жиру. Дождаться бы рассвета. А утром они не пожалеют сил, только бы выбраться из этого проклятого ущелья поскорее.
Уснуть Клаусу и Клауди и в самом деле не удалось. Они продрожали под узборскими щитами всю ночь, покуда тьма не поредела и на стенах ущелья не проступили неясные пока отсветы зарождающегося дня. С трудом разогнув затекшие за ночь ноги и распрямив сгорбленные спины, путники огляделись. Дождь прекратился, и тучи над ущельем разошлись. Солнечные лучи позолотили капли на окрестных валунах. Воздух начал прогреваться. Над камнями взмыли облачка испарений, которые собрались в сизые волокна тумана. По счастью, на этот раз ему не пришлось сгуститься. Солнце пригревало все сильнее, и вскоре в ущелье не осталось и следа от вчерашнего дождя. Теперь оно просматривалось в обе стороны. И путники наконец поняли, что за странные белые камни перед ними. Выход из ущелья явственно просматривался впереди, загораживаемый лишь огромным драконьим черепом.