— Мир праху твоему, драконья матерь, — пробормотал дровосек, снимая отсыревшую шляпу и кланяясь громадному остову.
— Поклон тебе от твоего сына, — произнесла девушка. — Если существует место, где драконы встречаются после смерти, вы скоро увидитесь с ним. Надеюсь, Светлые Силы будут к вам благосклонны.
Юноша и девушка еще раз поклонились и начали спускаться в обширную долину, залитую ярким солнечным светом. Казалось, теперь все трудности позади, путь их будет легок, и скоро они достигнут заветной цели. Каждый — своей. Воодушевленные этой надеждой, юные путешественники начали спускаться в долину, которая сверху выглядела безмятежным местечком, словно избранным самими Светлыми Силами для веселого путешествия. Среди белых скал, что живописными грудами вздымались повсюду, росли приветливые зеленые кущи.
Порою зрение обманывает человека даже при солнечном свете. Происходит это оттого, что человек желает быть обманутым. Если всю ночь продрожать под дождем в промозглом ущелье, то утром, когда взойдет солнце, душе непременно захочется тепла и покоя. И потому глаза, которые являются ее зеркалом, поневоле воспримут не то, что есть на самом деле, а то, что они хотят увидеть. Это и произошло с Клаусом и Клауди. Ослепленные самообманом, они настолько торопились оказаться в чудесной долине, что не замечали ее странностей. Например, того, что поверхность долины была совершенно плоской, не считая торчащих из нее скал. И тем не менее кусты и деревья росли почему-то только у их подножия. Да и к самим скалам стоило бы присмотреться.
Хорошо хоть Клаус не позволил своей спутнице спрыгнуть с края каменной осыпи, которая когда-то сползла из ущелья в долину. Чутье подсказало: торопиться не следует. Он взял камень и швырнул его на зеленый ковер, простирающийся во все стороны, насколько хватало глаз. Камень не скрылся в траве, но и не остался лежать на месте. Он несколько раз подпрыгнул, отталкиваясь от упругой поверхности, словно кожаный мяч, набитый овечьей шерстью, а затем медленно утонул в почве. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, почему долина настолько ровная. Покинув ущелье, юные путешественники оказались на краю гигантской трясины, о которой Проглот их не предупредил. Он или не знал о ней, или так проявилось знаменитое драконье коварство. Гадать об этом было бессмысленно, нужно было решать, что делать.
— Ну, что теперь? — спросила Клауди.
— Не знаю, — покачал головой Клаус. — Назад в Узбор идти… Ноги с голоду протянем. Можно вверх по ущелью двинуть. Ну, взберемся мы на гору, а вдруг слезать будет некуда? Остается одно — искать тропу на болоте.
— А вдруг и тут водится такая же тварь, что тогда схватила меня?
— Будем начеку.
— Ладно! Ты мужчина, тебе и решать.
— Что-то ты раньше об этом не вспоминала, — усмехнулся дровосек. — Куда там! Так и норовила все сама.
— Ну, так ты же чаще помалкивал! — парировала девушка. — Вот и приходилось мне самой во все встревать.
— Твоя правда, — буркнул Клаус.
— Вот теперь твоя очередь.
— Да я не отказываюсь. Только, чур, меня слушаться!
— Если глупости не будешь говорить.
— Это мы еще посмотрим, кто из нас будет глупости говорить. Я-то, небось, не в барском доме рос.
— Нашел барыню, — огрызнулась Клауди. — Будь я неженкой, стала бы я с тобой по горам да пещерам шататься?
— Я не говорю, что барыня, — принялся оправдываться юноша. — Ты девчонка что надо. Эх, простите меня, госпожа!
— Да брось ты эту «госпожу». Столько вместе отмахали, а все «госпожа».
— Ну, тогда это… охотница.
— Охотница… — задумчиво повторила она. — Ты прав. Барыня я, аристократка. Да еще какая. Однако здесь, в этих пустошах, мы с тобой на равных.
— Ну, вот и договорились. Давай теперь посмотрим, как мы через эти болота пробираться будем.
Как человек опытный, дровосек прежде всего добрался до ближайших деревьев, благо болото вблизи осыпи было мелким, срубил два ствола, обтесал ветки, и получились слеги. Вот этими слегами они и начали прощупывать в топи тропу. Так они и добрались до ближайшей скалы. И только тут поняли, что это не камень, а громадный череп, но не драконий — человечий. Только человек этот при жизни был ростом с донжон замка. Череп был погружен в болотную жижу по самые глазницы. Посреди его лба проходила косая трещина, словно кто-то ударил по нему исполинской секирой. А может, и правда ударил. Ведь как-то же погиб этот великан. От черепа тропа вела дальше, к следующей скале. Правда, теперь путники уже видели, что это не скала.