И вот ходишь такой с внутренней энергией, с договоренностью с собой и обязательно встретишь знакомого. Например, бывшего преподавателя из любимого университета.
– О, Александр, здравствуйте! Как ваши дела?
Как правило, это первая фраза. После которой воодушевленный человек переводит взгляд с моего лица на мою корзину. Ему становится грустно за меня. Он понимает, что я не состоялся как личность. Даже если я ему отвечу:
– Вы знаете, у меня все хорошо. Получил вчера нобелевку по вашему предмету, только что прилетел из Стокгольма.
Он непременно еще взглянет на мою корзину. Вздохнёт. Сердито посмотрит на меня и скажет:
– Всю науку просрали, демократы хреновы!
Барахолка
Эта история произошла очень давно. В прошлом тысячелетии. Как удобно – теперь стало можно бросаться веками.
Ну не так давно, конечно. Дело было в 90-е. Я учился в универе, жил в общаге. Родители в другом городе, мама решила приехать и приодеть любимого сыночка. Ну а где раньше продавались все вещи от кутюр? Где в феврале в минус тридцать, стоя на картонке, дрожа и чертыхаясь, можно было примерить хорошие пекинские туфли? Правильно, на барахолке. Мама считала, что учиться в университете и быть одновременно бомжом не комильфо, да и невесту пора приглядывать, и настоятельно рекомендовала избавиться от того, что я гордо именовал дублёнкой. Возможно, раньше, лет пятнадцать назад, она и была представителем этого гордого племени верхней одежды, а теперь – кусок волосатой тряпочки с рукавами, неравномерно покрытой шерстью неизвестного животного. Мы решили купить пуховик. Стильно, молодежно, а главное – в тренде.
Долго ходили. Выбирали. Ну и что, что минус тридцать, почему бы не подышать, свежий чистый воздух, интересные люди, предлагающие сыграть в напёрстки, чтобы согреться, чай в пластиковых стаканчиках и сосиска в тесте. Рай же! И тут мы увидели мужика с сигаретой, вмёрзшей в губы, в обеих руках он держал по пуховику. Вид у него был такой, словно Курт Кобейн решил между мировым гастрольным туром толкнуть пару своих косух – гитара сломалась, нужно срочно новую купить. Это не ему надо продать товар, это он нам делает одолжение – снизошёл до нас. Конечно же, не сговариваясь, мы с мамой двинулись к нему.
Мама спросила, какие размеры у него есть, он выдохнул сигаретный дым. Посмотрел на меня, как на говно, и сказал в проброс: «На него есть». Мама тут же скомандовала мне: «Мерь давай!» Я незамедлительно подчинился и натянул чёрный пуховик. Дальше зачем-то мама спросила не у меня, а у Кобейна: «Ну как?» Курт выдержал мхатовскую паузу, ещё раз посмотрел на меня как на говно, прикурил новую сигарету и лаконично ответил: «Нормально. Чо, я сам в таком хожу».
Думаю, и говорить не стоит, что мы купили этот пуховик. Ходил в нём пять лет. А вы говорите, Рибок, слезь с иглы, сядь на лицо… Вот он – пример гуру маркетинга!
Грыжа
Пятнадцать лет назад у меня была межпозвонковая грыжа, и честно скажу вам – это очень больно. Она что-то там перекрывала, и периодически становилось совсем нестерпимо. Заработал её ещё в университете, когда на дне первокурсника, в пьяно-спортивной эстафете, посадил себе на плечи девушку весом в два раза больше себя и побежал. И всё ничего, но почти в самом конце поскользнулся и упал, в общем, сошел с дистанции. Девушка, похоже, разочаровалась в первокурсниках, но, слава богу, почти не пострадала, а у меня с тех пор появилась боль в спине и хромота.
Сделал МРТ, врачи сказали – есть небольшая грыжа, но ничего страшного – живи. Будет совсем больно – приходи, вырежем. Резать я ничего не хотел. Поэтому ходил и хромал. Но с годами хромота, как и боль, усиливались.
Закончив университет, пошёл работать в торговую компанию. Параллельно моей карьере развивался и болевой синдром. Начал отдавать в ногу. Стало сложно ездить на работу сидя. В автобусе приходилось уступать место… всем. Мысль об операции пугала, поэтому продолжал терпеть. К середине дня боль уходила, и опять начинал видеть красоту деревьев и ощущать свежесть воздуха после дождя.
Предстояла большая командировка по городам и весям нашей необъятной Родины. Шеф вызвал к себе и спросил, смогу ли один проехать несколько городов. Много нужно ехать сидя. И компания в курсе твоих проблем со спиной и беспокоится. Было уже хорошо после обеда, боль ушла. Я решительно ответил, что – легко. Я орёл, а у орлов нет проблем и грыж тоже. Шеф не доверял словам и попросил меня пройтись по кабинету. А я сказал своему телу: «Только попробуй!», – и почти не хромал. Вечером того же дня уже летел в самолёте.