Телефонный звонок:
– ПАПА!!!
– Привет!
– Уже час ночи! Вы гдееее?
– Ложитесь спать.
– Нет. Где вы?
– Со мной всё хорошо. С Джесси не очень…
– Что с ней?
– Я в ветклинике… Ей зашили горло в нескольких местах. Должна к утру прийти в себя.
– Пап, что произошло?
– Ты тетю Иру с Боней знаешь?
– Да, конечно. Немецкая овчарка. Девять лет ей, уже пожилая собака.
– Ну, Ира в белой шапке была, как у тебя. Джесси прыгнула и поцарапала лицо клыком Ире. Ничего страшного, царапинка. Ну, а дальше…
– Боня?
– Да, из доброй собаки она превратилась в демона. Мы с Ирой ничего не успели сделать. Боня молниеносно вцепилась в Джесси. Джесси даже ничего не поняла.
– Мамочка, а-а-а, – дочка ревела.
– Ну, разняли. Я её на руки и сюда. 12 швов. Должна оклематься, должна. Успокойся.
– Дурацкая шапка, и Боня тупая, – не успокаивалась дочь.
– Боня защищала свою хозяйку, ложись спать.
– А вы?
– А мы утром придём.
– Точно?
– Точно!
– Вместе?
– Конечно, вместе!
В небольшом медицинском кабинете на кушетке сидел мужчина. У него были разодраны куртка и брюки.
Напротив него возмущался врач:
– Я ещё раз говорю, нельзя у нас по телефону говорить! Вы и так столько крови потеряли. Надо срочно зашивать ваши раны на ноге и на руке.
– Так шейте, че.
Врач начал готовиться к операции.
– Это ж надо так животных любить… В начале занесли собаку в клинику, а потом сами сюда дошагали. Зачем вы вообще разнимать собак полезли? Жить надоело?
– Как зачем? Это моя собака! Кто, если не я…
Аэропорты
– Где у вас розетка для телефона? – спросил усталый мужчина с тремя сумками, входя в кафе.
– Внизу на стене, – ответил официант. На его бейджике было написано: «Никита», и улыбался Никита так приветливо, что впечатлительным посетителям хотелось остаться в кафе навсегда. В шумном, не особенно респектабельном, неудобном кафе на втором этаже одного из самых оживлённых аэропортов страны.
– Принесите меню, пожалуйста. Я тороплюсь на рейс, нужно что-то быстро перехватить.
Официант протянул меню.
– Мне нужно побыстрее, – повторил мужчина.
– Побыстрее – кесадия и супы, – ответил Никита, уже зная, что будет дальше. Посетитель пробежался глазами по ценам в меню.
– Мда. Ладно, давайте апельсиновый сок.
Такие диалоги происходили едва ли не в каждую Никитину смену. Пассажиры заходили в кафе только для того, чтобы зарядить телефон, хотя в любом аэропорту можно без труда найти абсолютно бесплатные розетки. Некоторые, поддаваясь обаянию официанта, что-то заказывали.
Никите недавно исполнилось тридцать семь. Учась в институте, он, как всякий российский студент, страдал от безденежья и искал, где бы подработать. Кафе в аэропорту казалось неплохим вариантом: удобный график, чаевые, а главное – движуха. Он влюбился в суету, цейтнот, ощущение того, что именно тут и бьётся пульс жизни. Люди опаздывали и торопились, но в кафе могли перевести дух, полюбоваться на лучистые голубые глаза, светлые волосы и обворожительную улыбку Никиты. А потом улететь в Хабаровск или Тюмень. Все улетали, он оставался на месте. Уже шестнадцать лет.
С личным как-то не складывалось. Ранний студенческий брак быстро дал трещину, потом развод, новые женщины, попытки, надежды, разочарования. Последние три месяца «однушку» рядом с аэропортом с ним делила авиадиспетчер Даша. Она была нормальной и… И, пожалуй, всё.
Никита пришёл со смены рано утром, открыл дверь, уже не стараясь делать это потише. На кухне с кружкой чего-то сидела Даша.
– Привет. Думал, ты спишь, – сказал Никита. На самом деле он не думал о ней вообще.
– Я обманула твои ожидания, – слегка запинаясь, ответила Даша. В воздухе пахло шардоне.
– Как вчера смену отработала? Я в ванну и спать.
– Ты даже не дождёшься моего ответа?
– Я устал.
– Иди сюда, сядь, – потребовала она.
Никита присел на краешек стула.
– Давай в Турцию дней на десять? Отдохнём.
– Я работаю. Да и дорого.
– Я заплачу.
– Было бы чем платить. У тебя когда смена?
– Мне предложили хорошее место в Екатеринбурге.
– Супер. А ты?
– А я согласилась. Достань мне сока из холодильника.
Он достал, быстро налил апельсинового сока в два стакана, положил салфетки. Привычка аккуратно сервировать стол оставалась с ним и после работы.
– То есть ты ничего не скажешь? – спросила Даша.
Разговор начинал давить на нервы.
– Я только вернулся, голова не соображает. К тому же ты всё решила.
– Никита, мне тридцать восемь лет. Я ещё могу родить. Я должна.