Другими словами, Нагорная Проповедь – это доработка Торы, или, если хотите, её исправление. Обозначение плевел, в Законе. Иисус критикует искажённые речения, записанные в Торе на тот исторический момент времени – во времена оны и объясняет, как они должны выглядеть на самом деле, по замыслу Моисея.
Если допустить, что Иисус и впрямь исполняет иудейский писаный закон, не нарушая ни йоты, то зачем тогда ему поднимать критику? И за что тогда было его распинать? В те времена многие люди из Иудеев исполняли тот закон скрупулёзно до запятой – никто из них не распят за это! И даже если кто-либо не исполняет некую часть закона – по немощи, таковых тоже не распинают! Распинают только и лишь тех, кто принципиально и демонстративно не исполняет главную часть закона – властей и денег касающихся!
Представить же себе, что Иисус идёт и выбивает кому-либо глаз, ибо так велит Тора – вообще немыслимо!
Далее, по иронии, Церковь снова подделывает эти элементы нагорной проповеди, приводя их в соответствие с плевелами Торы, утверждая будто бы эти плевелы не являются искажениями. Ну, мы помним, Церковь называет Тору – Старым Заветом и утверждает, что в библии каждое слово есть якобы истина. А Иисус, якобы пришёл не нарушить Закон, но исполнить, с намёком на то, что все другие Иудеи исполняли тот же самый до йоты Закон как есть, но только неправильно. Ибо они все злые, и предали Иисуса из зависти!
Тоже, кстати, технология пропаганды. Так, для самооправдания нынешние пропагандисты объясняют, например, что индейцев в Америке убили исключительно «жадные головорезы» по своей злой воле, а о том, что за скальп индейца правительство платило деньги – не афишируется. То есть снова, всё с обще-законного перекладывается на частно-индивидуальное.
И далее, по мысли Константина, закон остаётся тот же, только избранные меняются, ибо злые Иудеи теперь отвергнуты Богом, а мы, добрые, соответственно вновь избраны избранными.
Так вот, точно также как Иисус читал между строк Тору, выясняя как та должна была выглядеть по задумке Моисея, так и нам теперь приходится снова пересматривать церковный вариант Нагорной Проповеди, пытаясь выяснить, как она должна выглядеть на самом деле, по замыслу Иисуса.
Получается такой двойной твист. Иисус указал на плевелы и дал полное объяснение того, как всё должно, по совести, выглядеть. Только его объяснения снова вывернули наизнанку. Теперь, нам снова нужно их расшифровать, в Новом Завете, чтобы понять, что Иисус имел в виду, говоря о Торе. И вот что у нас получилось…
10. Итак, Нагорная Проповедь и её разбор:
Я не стану приводить все речения Иисуса, ради экономии вашего внимания и объёма книги. Я дам методику, и вы самостоятельно сможете проделать эту работу, при желании. По той же причине я и не пойду по списку, а разберу наиболее яркие примеры. Метода же простая. Вот она:
– Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьёт, подлежит суду.
– А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака́», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной.
Комментарии: очевидно, что раз уж всякий гневающийся уже подлежит суду, значит гнев и убийство – это одно и то же, по логике Иисуса, в сравнительной реляции с Моисеевыми речениями – «не убивай, кто же убьет, подлежит суду». Ну, то есть мы, конечно, догадываемся, что Иисус понимает грамматическую и фактическую разницу между этими двумя понятиями. Однако, он обращает внимание и на то, что причинно-следственная связь между ними неразрывна и одно непременно следует за другим. У любого действия есть предпосылки.
Выявить «болезнь» можно на ранней стадии, используя логический причинно-следственный ряд событий. Неправедная теория о само-возвеличивании – духовная причина гнева.
Гнев – предвестник убийства. В писании имеются свидетельства данной мысли и в других местах. Об этом знает Соломон, например, который высказывает ту же мысль в своих притчах: «царский гнев – предвестник смерти». Тут всё ясно. Простого человека может сдерживать закон, когда царь-то и есть законодатель. Поэтому царский гнев удерживать больше некому – потому-то царский гнев и есть в чистом виде предвестник смерти. Гнев связан с убийством как иголка с ниткой. Одно непременно следует за другим.
Но это ещё не всё, имеется и вторая производная, как сказал бы математик, ибо у гнева тоже имеется первопричина. Это осознание собственного превосходства. Если «он» – «рака», то есть пустяк, порожняк, то и разговаривать с ним не о чём – недостоин. «Беседовать» с таким можно только снизойдя. «Мой» гнев, таким образом, оправдан, если «он» вдруг «перейдёт мне дорогу» или «наступит на хвост». Посему, суду в качестве убийцы подлежит тот, кто превозносится в сердце своём.