Но, среди еврейского народа, у которого был только один закон – весь Божественный и обнимавший всю жизнь со всеми мельчайшими подробностями, среди такого народа, что мог проповедовать проповедник, вперёд объявлявший, что весь закон народа, среди которого он проповедует, не может быть нарушен? Если это было бы так, то Иисусу следовало бы исполнять требования писаного закона и не нарушать Субботу. И, в таком случае, в конечном итоге, его не за что было бы распинать. А ему самому нечего было бы проповедовать в качестве нового учения… Но, положим, и это не доказательно.
Пусть те, которые толкуют слова Иисуса так, что он утверждает весь писаный закон (Тору), пусть они объяснят себе – кого же во всю свою деятельность обличал Иисус, против кого восставал, называя их фарисеями, законниками, книжниками? Кто не принял учения Иисуса и распял его со своими первосвященниками? Если Иисус признавал писаный закон (Тору) то, где же были те настоящие исполнители закона, которых бы одобрял за это Иисус? Таковых должно было бы быть большинство. Так неужели ни одного не было? Фарисеи считались сектой, нам говорят. Евреи не говорят этого. Они говорят: «фарисеи, истинные исполнители закона». Но, положим, это секта. Саддукеи тоже секта. Где же были не секты, а настоящие?
По Евангелию от Иоанна, все они, враги Иисуса, прямо называются – Иудеи. Так что же это выходит, они не согласны с учением Иисуса и противны ему только потому, что они Иудеи? Такое можно себе лишь представить в случае, если согласиться, что Иисус выступает против именно Иудаизма, как нацистской идеологии. Но, в Евангелии, не одни фарисеи и саддукеи выставляются врагами Иисуса. Врагами Иисуса называются и законники, те самые, которые блюдут писаный закон (Тору). Врагами Иисуса называются и книжники, те самые, которые читают закон. Врагами Иисуса называются и старейшины, те самые, которые считаются всегда представителями мудрости народной.
Иисус говорит: «я не праведников пришёл призывать к покаянию, к перемене жизни, но, грешников». Где же, какие же были эти праведные? Неужели один Никодим? Но, и Никодим, нам представляется человеком добрым, но заблудшим. Мы так привыкли к тому, по меньшей мере, странному толкованию, что фарисеи и какие-то злые Иудеи распяли Иисуса, что тот простой вопрос о том, где же были те не фарисеи и не злые, а настоящие Иудеи, державшие закон, и не приходит нам в голову.
Стоит задать себе этот вопрос, чтобы все стало совершенно ясно. Иисус несёт своё учение в мир среди народа, державшегося закона, определявшего всю жизнь людей и называвшегося законом Бога. Как мог отнестись к этому закону Иисус? Всякий пророк – учитель веры, открывая людям закон Бога, всегда встречает между людьми уже то, что эти люди считают законом Бога. Проповедник не может избежать двоякого употребления слова «закон», означающего то, что эти люди ложно считают законом Бога. Раз проповедник пытается что-либо проповедать, называя это «истинным, вечным законом», то он должен обозначить и «их закон», ошибочный закон оппонентов.
Но, мало того, что не может избежать двоякого употребления этого слова, проповедник часто не хочет избежать его. Он умышленно соединяет оба понятия, указывая на то, что в том ложном, в его совокупности, законе, который исповедуют те, которых он обращает, что и в этом законе есть истины вечные. И всякий проповедник эти-то знакомые обращаемым слушателям истины и берёт за основу своей проповеди. То же самое делает и Иисус среди Евреев, у которых и тот и другой закон называется тем же словом «Тора».
Иисус по отношению к писаному закону (Торе) и ещё более к пророкам, в особенности Исаии, слова которого он постоянно приводит, признает, что в еврейском законе и пророках есть истины вечные. Истины Божественные, сходящиеся с вечным законом, и их-то, как изречение – «возлюби Бога и ближнего» – берёт за основание своего учения.
Позже Павел, начиная свою проповедь среди язычников, будет пользоваться тем же приёмом. Он найдёт среди идолов памятник «Неизвестному Богу» и, начав проповедь, представит дело так, что «Он» и есть «Истинный Бог», которому язычники, сами того не подозревая, поклоняются. Павел найдёт зёрна истины – «пшеницу» – в языческих законах, а также укажет и на «плевелы», растущие там же.
Иисус много раз выражает эту самую мысль (Луки, X, 26). Он говорит: «в законе что написано? Как читаешь»? И в писаном общепринятом языческом законе можно найти вечную истину, если знаешь где искать. И Он указывает не раз на то, что заповедь их закона, о любви к Богу и ближнему, есть на самом деле заповедь закона вечного (Матфей, XIII, 52).