Они попытаются украсть образцы — пусть попробуют. Удастся — так ребята уже думают, как встроить туда самоуничтожение. Надавят экономикой? Если все сделать правильно, со своим Прахом — мы сможем выстоять.
— А те, кто останутся в Королевствах? — нахмурилась Блейк. — Что будет с ними?
Он, наконец, посмотрел на дочь. В серьезных желтых глазах он видел ту самую отчаянную надежду, о которой она просила ночью — надежду, в которую теперь боялась поверить.
— Мы будем рады принять всех, — улыбнулся Гира. — Колонизация шла волнами, раньше мы просто не смогли бы банально прокормить и устроить всех…
— Не сможем и сейчас.
— Сможем многих, а всех и не надо. Королевства их не отпустят — иначе их собственная экономика зашатается, им придется перестраиваться с одной системы на другую, отправлять в шахты всех тех, кто сейчас удобно устроился на других местах, теплых и непыльных. Они не пойдут в забои и карьеры просто так — только когда по-настоящему прижмет… а прижмет их только когда полыхнет кризис. Их надо будет обучать, платить, охранять — все это куда лучше, чем как они делают это сейчас.
Ее лицо закаменело, уши зло прижались к волосам, а голос больше напоминал боевое шипение разъяренной кошки, чем человеческий голос:
— И что, ты собираешься бросить их?
В этот момент он увидел еще одну Блейк Белладонну: не виноватую блудную дочь, не рыдающую в объятьях матери девушку, не усталую, переполненную горечью и осознанием ошибок женщину, рассказывающую историю своей жизни родителям… даже не отчаявшуюся девчонку, пришедшую просить у отца помощи или полную бессильного гнева на несправедливость. Нет, ответа требовала та, кто в тринадцать лет оставила сытую благополучную жизнь принцессы, променяв ее на войну за равенство ради других, и не бросившую ее даже на собственной шкуре почувствовав, что это значит. Женщина, которая говорила о своих шрамах с такой небрежностью, будто они ничего не значили. Воин, готовый к битве насмерть, даже без оружия, которое пришлось оставить на проходной. От ее взгляда хотелось отодвинуться, от голоса — что-то звериное шевелилось внутри, готовое драться или бежать.
Ни того, ни другого Гира делать не собирался.
— Не совсем, — сказал он, отвернувшись от дочери и направившись к последней двери, настолько широкой и толстой, будто по ту сторону хранилось все золото Менаджери.
Как только дверь тяжело распахнулась, отчетливо шумя мощной механикой, Блейк за его спиной судорожно вздохнула. Гира только грустно усмехнулся на это. В полной тишине он пересек большой зал, провел ладонью по холодному металлу толстого ствола…
— Это нарушение соглашения, — выдохнула Блейк, встав рядом.
— Королевства не следуют своим законам, так почему должны мы? — спросил Гира.
— Адам говорил мне тоже самое, папа.
— Он был прав по сути, но ошибся в исполнении. Во второй Войне за Права слишком велики шансы, что никто не получит то, чего хочет. Во второй раз нас не устроят пустые обещания, мы больше не поверим им на слово — а они там все, на самом верху, слишком уверены в собственной неприкосновенности. Поверь мне — я видел. Слишком многие сделали на этом состояние и карьеру, и слишком велики семена ненависти — если дать им взойти, никакого компромисса просто не будет.
Пока Блейк молчала, переваривая сказанное, Гира зашагал вдоль ствола — подняв руку, он касался пушки лишь кончиками пальцев.
— Ты знаешь, — тихо сказал он. — Я думал, что видел грязь — там, в Королевствах, был уверен, что навидался всяких подлостей и коварства в зале суда, видел жестокость тех, кто у власти… Но только вернувшись домой, узнав, что брат смертельно болен и заняв его место, я осознал, что ошибался. Знаешь, сколько жизней было разрушено, чтобы эта пушка оказалась здесь так, чтобы об этом никто не узнал?
— Как тебе вообще удалось это?
— Не мне — ЭТУ достал твой дед. Королевства любят думать, что правят этим миром и контролируют все — но они ошибаются. Там, в Темных Землях, найдутся те, кого не устраивает текущее положение дел и верховенство Большой Четверки. Все здание университета построено над этой пушкой, а шпиль не вершине делать не стали, обойдясь ровной площадкой, чтобы установить ее там, в случае нужды.