— Ты ведь понимаешь, почему я сделала это?
Вернал подобралась, отвечая быстро и четко, так, будто сдавала экзамен. В принципе, так оно и было… кто-то ведь должен вести племя, когда ее не станет?
— Некоторые могли решить, что ты проявила слабость, согласившись с требованиями чужака и предателя. Победив все племя в одиночку, и разобравшись после с тем стадом Голиафов, которое притопало на негатив, ты показала, что все еще заслуживаешь вести нас.
— Все верно, — кивнула Рейвен, вновь пригубив чай, с некоторым раздражением отметив, что приход Вернал разрушил тот островок спокойствия, что она создала себе привычным ритуалом. — Только это были не требования.
— Это очень походило на шантаж, — нахмурилась ученица. — Он всерьез угрожал нам Гримм! Разве Охотники так поступают?
— Ты не знаешь Тейянга как я, — покачала головой Рейвен. — Он просто объяснил, что не собирается уступать. Значение имели лишь его последние слова.
"Пожалуйста, если ты хоть когда-то меня любила…"
— Знаешь… — осторожно протянула Вернал. — Сейчас они все гадают, кто был этот человек, который говорил о дочери и о том, что сказал твой брат.
"Слабые бегут, Рейвен"
— На самом деле, оказалось, что даже старожилы почти ничего не знают о том, что было в твое отсутствие, — продолжила ученица. — Ты ничего никому не рассказывала, просто заявив, что Кроу предал племя, убила прошлого вождя и заняла его место. Если кто и пытался что-то выяснить, у него ничего не вышло — мы постоянно кочуем с места на место, два-три раза в год, кружа у границ Мистраля. А ты училась аж на другом континенте.
— Ближе к делу, Вернал.
— Они будут задавать мне вопросы. Почему-то все считают, что я знаю о тебе больше других… раньше я думала, что они правы, но сегодня поняла, что не знаю о тебе ничего. Что я должна ответить, когда племя спросит?
Под тяжелым взглядом наставницы, Вернал поежилась и торопливо пояснила:
— Я не требую ответов, я прошу инструкций.
Прежде, чем ответить, Рейвен принялась заново заваривать чай, строго по заветам матери: залить кипятком на пару пальцев, подождать две минуты, долить до половины. Ученица, прекрасно зная насколько священен для нее этот ритуал, молча ждала, потягивая собственный чай и бросая на своего вождя любопытные взгляды. Мелкая прекрасно знала, что если Рейвен не отказала сразу — какую-то информацию она все-таки получит.
А сама Дева Весны думала о том, что именно можно рассказывать ученице. В необходимости сказать хоть что-то она не сомневалась — если людям не дать ответы, они придумают их сами.
Да и на самом деле, ей просто хотелось поговорить. Она пыталась забыть четыре года, проведенных в Биконе, это счастливое время, обернувшееся кошмаром, долгие восемнадцать лет. Но едва ей стало казаться, что она справилась с этим — всего одна встреча и короткий разговор разбили все усилия вдребезги, смели возведенные стены так, будто их никогда и не было, сорвали кровяную корочку с едва начавшей заживать раны. Кроу, Тейянг, Саммер… Янг — все это ожило в памяти, будто только вчера она сбежала из больницы, оставив дочь на руках растерянного мужа.
Налив свежезаваренный чай в пиалу, Рейвен сделала глоток… и тут же сморщилась. Она делала все ровно также, как и всегда, но вкус любимого напитка оказался настолько горьким, что почти скрипел на зубах.
Должно быть, она сделала-то что неправильно. Что-то очень, очень неправильное…
Рейвен выучила свои уроки — она не доверила никому, никогда и ни в чем. Но Вернал… девочка принадлежала ей целиком и полностью, ловила каждое слово и бросалась исполнять любой приказ, будто божественное откровение. Как знать, может ей действительно доверить хотя бы часть правды? Очень, очень малую часть…
— Наверное, ты уже знаешь предисторию. Мы с Кроу были детьми вождя — конечно, нам открыли ауру еще в детстве, сразу после смерти матери. Наши души оказались очень сильными — ауры у нас на двоих было почти столько же, сколько у всего племени, вместе взятого. Именно в этом и была проблема — никто здесь не знал, что делать с этим потенциалом, как превратить его в реальную силу. Поэтому, отец решил отправить нас учиться у нашего врага — Охотников, понять их, перенять все навыки и обратить против них.
Он не мог отправить нас в Хейвен — здесь, в Мистрале, слишком много было шансов, что обман вскроется. Тогда он отправил нас в Бикон. Честно сказать, я понятия не имею, на что он рассчитывал, — она разочарованно покачала головой и, глянув на непонимающе нахмурившуюся Вернал, пояснила: — Ты родилась и выросла в племени, а потому не понимаешь… как, наверно, не понимал и он. Жизнь здесь и жизнь там — это две очень разных жизни. Мы смогли пройти испытания и поступить в Бикон, у нас появилась команда — ты даже не представляешь, что это значит для Охотников, Вернал, это как вторая семья — друзья, любимые… Мы открыли для себя огромный мир, сложный, удивительный и потрясающе интересный. Изучать его можно было всю жизнь, так до самой смерти и не познав до конца. Променять все это на жизнь в захолустье, в крохотном племени кочевников-грабителей-собирателей? Этот план был обречен на неудачу с самого начала.