Она отошла к двери и прислонилась спиной к косяку, воткнув клинок между досками пола и медленно размеренно задышала, унимая гнев как учили в Биконе — Гримм поблизости не было, иначе они бы давно явились на огонек, но ненависть сейчас не поможет. К тому моменту, когда Вернал закончила и с поклоном передала ей дымящуюся чашку, Рейвен уже успела взять себя в руки, а потому, когда ученица присела за котацу напротив мальчишки, лишь зло сузила глаза — и не пришлось удерживать себя за шкирку от смертоубийства.
— Итак… что вы хотите знать, мисс Бранвен?
— Янг, — тут же ответила она.
— Ваша дочь… жива.
Рейвен на мгновение закрыла глаза, нарушая только что данное самой себе обещание не спускать с Вечного глаз. То, как он сказал это «жива»…
— Что с ней случилось? — севшим голосом спросила она.
— Ее тяжело ранили — левая рука и нога. Поврежденные сухожилия, связки, ожоги…
— И где в это время был тот, кто дал мне слово беречь ее? — все тем же ровным глухим тоном, от которого побледнела даже Вернал, спросила она.
— В тот момент он был уже мертв. Он убил Салем, мисс Бра…
— Зови меня Рейвен. Никто не зовет меня мисс Бранвен.
— Да, хорошо… Он убил Салем. Если бы он не сделал этого — ваша дочь была бы не ранена, а мертва, — замерев на секунду, он напрягся и вскинул на нее отчаянные зеленые глаза. — Он никогда не попросил бы вас о жертве, которую не готов принести сам.
Рейвен оскалилась и не отводила вспыхнувшего злым аметистом взгляда от пацана, который сейчас так мало походил на знакомого ей Вечного, до тех пор, пока тот не отвел глаза.
— Как это произошло?
— Это сделала женщина по имени Синдер Фолл.
— Никогда не слышала.
— Она работает на Королеву. Салем нашла способ украсть силу Девы, обойдя правила передачи сил — и только благодаря вашему брату она получила лишь половину силы, а не всю целиком.
И тут Рейвен что-то уловила в его голосе. Страх, легкую дрожь, мелькнувшее в глазах предчувствие катастрофы — будто он уже прыгнул над пропастью и понял, что до противоположного края не долетит.
— Почему эта Фолл сражалась с Янг? — спросила Рейвен и тут же поняла, что попала в точку.
— Янг… вызвалась добровольцем для пересадки того, что осталось от ауры Осенней Девы. Ее привел Кроу.
— Ты подставил мою дочь под удар.
Она сказала это даже не голосом — грохотом земли под ногами, дрожью бревен и звоном посуды, треском лилового пламени в печи и горелке, греющей чай.
— Единственное, о чем я тебя попросила… Я согласилась на смерть, на предательство, на одиночество и презрение… и попросила взамен только одно — чтобы ты позаботился о моей дочери.
В этот момент она приняла решение — Вечный ответит на вопросы, а после умрет, потому что кто-то должен заплатить, а весь запас справедливости, что в ней оставался, уже израсходован.
Он посмотрел ей в глаза… и, должно быть, прочел в них свой приговор. Он торопливо затараторил, и Рейвен узнала в сказанном Озпина — не в глазах, жестах и мимике, но в выборе слов:
— Я могу почувствовать Выбор просто оказавшись поблизости. А как собираешься искать его…
Он осекся на полуслове. Если раньше мальчишка просто боялся, то теперь смуглое лицо сравнялось цветом со снегом за окном, чашка выпала из разжавшихся рук, а голос сорвался, став похожим на задушенный писк:
— Она здесь… женщина в черном платье. Она здесь.
И посмотрел на нее — не бессмертное легендарное существо, создавшее современную цивилизацию, но испуганный пятнадцатилетний пацан, заглянувший в глаза собственной смерти: с мольбой о помощи, с просьбой защитить того, кто слабее.
И даже так — она все еще не могла быть до конца уверена, что это не ловушка, не способ отвлечь ее и сбежать.
— Вернал! Колокол! БЫСТРО! — рявкнула она. И добавила уже в спину исчезнувшей в двери ученице: — Вариант «бросаем все и бежим!»
Развернувшись к Вечному, она резко спросила:
— Сколько?
— Пара минут. Она очень близко и быстро приближается. Сверху, Озпин говорит — Грифон или Невермор.
— А может, и дракон. А может, и не один, — закончила Рейвен. Посторонившись, она кивнула Вечному на выход. — Ты первый.
Едва они оказались на улице, чью сонную тишину разорвали на части тройной удар колокола, усиленный мегафоном голос Вернал, добрым матерным словом торопящий племя, и хаотичная суета во второй раз на ночь потревоженных людей (слава Близнецам, хоть никто не спал!), она положила меч на плечо Вечному — плашмя.