Вдруг Петр заметил на ресепшне уже знакомую девушку. Та сидела абсолютно неподвижно, как будто рабочий день до сих пор у нее продолжался и вот-вот в помещение должны зайти какие-то гости.
«Она что, действительно робот? Или тоже просто работает сутками? Да ну, бред, кого тут ночью встречать?!»
– Кхмм, кхммм, добрый вечер, – довольно-таки громко поприветствовал Петр.
Тишина в ответ. Перед ним будто бы сидела кукла или голограмма, она даже не повернулась в его сторону, хотя не услышать приветствие не могла. Петр уже собирался пройти прямо перед ней, но потом вдруг передумал.
«Ну сидит себе и сидит… ладно, мне еще этажи обходить», – успокаивал он себя, хотя все это ему казалось откровенно странным.
Освещая фонариком путь, он шел дальше. Везде его встречали скучные офисные столы, на которых кроме компьютера и письменных принадлежностей не было абсолютно ничего. Обычно, офисный планктон страсть как любит украшать свое рабочее место фотками спиногрызов и всякими грамотами, но тут прямо какая-то стерильность. Видимо, в Фирме жесткая дисциплина.
Обход потихоньку подходил к концу. Поднявшись на последний этаж, Петр краем уха услышал странные стоны, доносящиеся из-за двери с табличкой в форме треугольника. Сперва он даже подумал, что это завывает ветер откуда-то с улицы, но приблизившись понял, что за дверью определенно кто-то есть, причем оба голоса мужские.
«Е-мое! Неужто там эти самые?! Мне не раз говорили, что здесь в Москве их в последнее время развелось, как собак. Тьфу ты, мерзость какая!» – Желания заходить в кабинет у Петра не было совершенно, тем более он помнил про то, что открывать двери с белым треугольником запрещено согласно инструкции. Сделав шаг в сторону, он уже хотел было отправиться дальше, как вдруг сладострастные стоны начали переходить в жуткие крики боли, которые с каждой секундой становились все громче.
Петр стоял как вкопанный; дрожащая рука инстинктивно направила фонарик на проклятую дверь. На мгновение все застыло, крики прекратились, а офисные помещения вновь вернулись к своему дремотному состоянию. Но это только на миг! Вторая волна крика была еще сильнее, чем первая, к тому же на Петра из дверного зазора начала медленно наступать странная бордовая жидкость. Она неминуемо захватывала пол, приближаясь к лакированным ботинкам незадачливого охранника.
«Это… кровь?!» – Петр отступал, стараясь не производить лишнего шума. Какое-то время он даже держал себя в руках, но подойдя к лестнице тут же бросился со всех ног в сторону спасительной сторожки. Несколько раз он цеплялся ногами за края офисных столов. Падал, но затем поднимался вновь, чтобы бежать что есть сил.
Приятный звук ключа, закрывшего входную дверь сторожки, подарил ощущение хоть какой-то безопасности. Петр отдышался, плюхнулся на кресло и тут же с лихорадочной скоростью принялся тарабанить по кнопке вызова на телефоне, пытаясь как можно скорее вызвать Гаврилу Семеновича.
– Алло, да! Я слышу вас, не нужно так орать! Что вы говорите? Кровь из-под двери…
– Там кто-то кричал, будто его резали, как свинью! А еще… да… там кровь была, – Петр старался говорить, не сбиваясь, но проклятое дыхание не слушалось.
– Вы же не отрывали эту дверь?
– Эммм… нет…
– Вот и славно! Просто отлично, что вы действовали строго по регламенту. Фирма такие вещи очень ценит. Ну, а что касается того, что вы увидели, то знайте, что таким способом некоторые наши работники… как бы это сказать… спускают пар, развлекаются.
– Развле…каются?
– Нервотрепка, ритм большого города, колоссальное напряжение — все это негативно сказывается на рабочих показателях, именно поэтому у нас в Фирме придумали специальные комнаты для разрядки, где каждый работник может выплеснуть все негативные эмоции, что у него накопились. Идея Антона Львовича, между прочим! Кровь, что вы видели – это обычная подкрашенная вода, а крики скорее всего раздавались из колонки.
– Я не понимаю, то есть…
– Скорее всего, какой-то клерк за дверью кромсал манекена, у нас тут есть на складе несколько штук. Специальная партия из Японии, там в офисах сплошь и рядом такие штуки.
Странное, конечно, объяснение, и не сказать, что Петра оно полностью удовлетворило. Даже если манекен истекает кровью и орет, то как объяснить резкую перемену тональности – от крика удовольствия до крика ужаса. Понятно, что японцы те еще извращенцы и могут сделать все, что угодно, но, все равно, как-то это все выглядит притянутым за уши.