Выйдя из зала, он еще раз напоследок посветил на него фонариком. Отойдя от вида валюты и странных дверей, он наконец-то обратил внимание на кровь. Да, ее было немного, и она была только на стульях, но все же тут определенно происходила потасовка. Видимо, корпоратив удался на славу! Или кто-то от кого-то отбивался мебелью?
Дальнейшую часть обхода Петр проводил в ускоренном темпе. Сейчас ему надо как можно быстрее вернуться в сторожку и, закрывшись там, ждать заветного утра. Этаж, еще этаж и… вот наконец-то последний. Осталось совсем чуть-чуть! И тут-то и начались странности: из-за двери с изображением треугольника послышались уже знакомые стоны, только на этот раз звучали они более приглушенно, как будто человек за дверью уже находился в предсмертной агонии.
Но, как бы странно это ни звучало, Петр совершенно не обратил внимания на крики он просто шел вперед. Вот так вот! Больше не было никакого желания разбираться в происходящем или играть в Шерлока Холмса, нужно просто обойти этаж и все!
На последнем этаже было намного больше офисных мест, чем на других. К тому же, там располагались кабинеты всех начальников, за исключением разве что Антона Львовича, кабинет которого вообще был спрятан непонятно где. Проходя мимо, Петр всегда дергал дверные ручки, убеждаясь, что кабинеты руководства закрыты, но подойдя к двери с табличкой «Оболенская С.В.» вдруг обнаружил, что дверь слегка приоткрыта.
Сделав вид, что он ничего не заметил, Петр прошел мимо. Ему страсть как не хотелось заходить в кабинет мерзкой бабки, вдыхать этот кислый запах разложения и старости, которым там наверняка пропитан каждый миллиметр. Плюс к этому чувству отвращения добавлялся какой-то страх… страх того, что за этой дверью он увидит совсем не то, что ожидает.
В принципе, обход был закончен. Петр быстренько развернулся и уверенно зашагал в сторону лифта, но неожиданно его глаза заметили лежащее на кожаном диване нечто, которое очень тихо сопело.
«Это кто-то с корпоратива?» – Он хотел было посветить туда фонариком, но в его голове почему-то возник образ кровавой лужи из прошлого обхода, видимо это была своеобразная защитная реакция организма, выражавшаяся в игнорировании окружающей действительности. Впрочем, чувство страха пока еще не полностью овладело сознанием Петра. Сердце, конечно, колотилось бешено, но все же какое-то самообладание еще присутствовало. Дрожащей рукой Петр поднял фонарик и… почему-то ноги сами развернулись на сто восемьдесят градусов. Он не смог посмотреть на существо на диване. Как? Почему? Это была какая-то истерика или просто банальный страх? А может он просто сходит с ума?
Петр бежал по коридору в сторону лифта, в это время крики из-за дверей с треугольниками начинали перерастать в какую-то жуткую какофонию, а еще он слышал шаги; мерзкие шаркающие шаги, которые неумолимо приближались к лифтовому холлу. В этот момент рубашка начала прилипать к спине, на лбу тоже показались капельки пота. Петр смотрел вокруг в надежде найти что-то тяжелое, чтобы вооружиться, но ничего рядом не было. Одна надежда — лифт! Створки медленно открывались, давая Петру возможность протиснуться. С лихорадочной скоростью он тарабанил по кнопке «парковка», сейчас ему казалось, что чем больше он на нее нажмет, то тем быстрее лифт закроется. В последний момент, он увидел, как со стороны офисов появились очертания тощей костлявой фигуры, которая медленно шла на него. Но разглядеть он ничего не успел, так как створки лифта закрылись быстрее.
Забившись в угол, Петр прерывисто дышал, сжимая что есть силы в руках фонарик. Лифт же тем временем медленно опускался вниз. Вот она – долгожданная парковка! Петру казалось, что он провел в этой металлической коробке целую вечность. Пулей выскочив из лифта, он помчался в сторону сторожки. Неожиданно, пробегая мимо запретного коридора, он остановился. Что заставило его туда взглянуть? Сложно сказать, до постового помещения было рукой подать, но ноги почему-то встали как вкопанные, а голова сама повернулась вбок. Видимо, ему хотелось убедиться, что здесь больше никого нет, но это оказалось совершенно не так.
Из конца коридора на него смотрело худое существо с очень длинными руками, торчащими из дряблого худосочного тела. Сгорбленная осанка, седые волосы, прикрывающие лицо, и разорванная в клочья одежа создавали ощущение, что это какая-то кикимора, вылезшая из логова для ловли оставленных без присмотра младенцев.