Теперь Петр остался один ждать рассвета. Речь Гаврилы его так неплохо встряхнула, он, можно сказать, проникся ею. Но все равно… нет! Как бы красиво ни заливал начальник охраны, это не объясняет даже половины той дичи, что происходит в Фирме.
Крики петуха прозвучали из динамиков совершенно неожиданно, Петр даже толком и не понял, как просидел остаток ночи.
В этот раз Гаврила Семенович не явился, зато девушка-робот на ресепшне, зло улыбаясь, протянула Петру конверт. Там лежали двадцать тысяч рублей и записка: «Премия за соблюдение регламента и честность. Ждем Вас через три дня».
Четвертая смена
Сигаретный дым практически полностью заполонил кухню, да так, что на расстоянии вытянутой руки что-то увидеть было весьма проблематично, но Петр, несмотря на жаркую погоду и задымленность, проветривать квартиру совершенно не спешил. Да и зачем эти лишние телодвижения, если на столе стоит старая проверенная подруга — водка «Деревенская», которую он открыл еще вчера вечером.
Как он взялся за бутылку, он и сам ответить не мог. Просто пошел и купил! Денег была куча, а нервы пошаливали, вот и надо было себя как-то успокоить. Пару раз его ухо слышало знакомую «Неделимые» Димы Билана, это звонила Наташа, но сейчас Петру было не до нее.
Вчера он сорвался, причем это был самый странный срыв в его пока еще недолгой жизни. Обычно, если Петр хотел выпить, то вызывал Коляна или кого-нибудь еще из своих знакомых (благо охочих до халявной водки найти не сложно), но в одиночестве крепкие напитки он не пил никогда, а тут в него как будто вселился демон.
«Не знаете специфику! Да, не знаю! Ну, не знаю я как правильно спасаться от осатаневших старух!!! Наркоманка? Ахах, не, это не лицо наркоманки… это лицо ожившего мертвеца!» – Он снова налил себе стопку водки, которую тут же опрокинул.
Не зная зачем, Петр принялся бродить туда-сюда: из кухни в комнату, из комнаты в кухню. И так несколько раз, пока ему не попался на глаза телефон; три пропущенных и одна СМСка:
«Я волнуюсь. Петь, с тобой все хорошо?»
«Все хорошо! Все, твою мать, просто шикарно! Что, деньги получила, волноваться за меня начала?!» – Петр с размахом запустил телефон в стену, но, по какой-то неведомой иронии, он попал в подушку, от которой отскочил практически на то же место, где и лежал. Тут-то Петр и заметил еще одно сообщение в мессенджере, сопровождающееся фотографией. На ней была маленькая Даша в новой куртке, внизу трогательное сообщение:
«Папа, спасибо большое. Очень скучаю, приезжай скорее!»
Прижав телефон к груди, Петр присел на край кровати и заплакал. Смотря на довольное и невинно улыбающееся лицо дочки, он застыдился этого срыва. Обида, страх предстоящей смены, некоторые странные мысли — все перекрывала его всепоглощающая родительская любовь.
«Все ради тебя, радость моя, все ради тебя!».
В этот день и в следующий Петр не брал больше в рот ни капли спиртного.
Как всегда с глубочайшими извинениями, какая-то тетка объявила в микрофон об отмене половины электричек до Москвы. Началась давка, люди пытались штурмовать те немногие электрички, которые останавливались на платформе. Со стороны это могло показаться забавным, но по факту это было весьма серьезное соревнование.
Петр без боя сдаваться не собирался. Растолкав пару зазевавшихся работяг, он успел занять место с краю, но вот удержать его не смог. Ввалившаяся в вагон тетка с телом Карлсона и лицом бухенвальдской ведьмы Эльзы Кох в сопровождении двух детишек, лет десяти, демонстративно подошла к скамейке и заявила, что неплохо бы им и место уступить. Петру и сидевшему напротив замученному похмельем мужичку пришлось покориться и сдать без боя потом и кровью завоеванные места. А дальше… дальше Петр протиснулся в тамбур и бесцеремонно сел на железный пол. Стоять до Москвы не было сил совершенно.
Проклятое здание Фирмы смотрело на него иронично и немного снисходительно. Примерно так смотрит старый опытный палач на своих жертв, мол: «Можешь говорить и делать что хочешь, но все равно ты мой. Никуда тебе не деться… никуда». Больше не было никакого притворства или озорства, дворец не скрывал, что хочет просто сожрать несчастного Петра. Сожрать, а затем медленно и с наслаждением переварить.