Внутри все как всегда — ведьма с дежурной улыбкой и здоровенными клыками, посмеиваясь, указывает дорогу. В сторожке все тот же белый цвет, только теперь он почему-то ассоциировался с палатой в психбольнице. Комната с белыми стенами, какая ирония!
Какое-то время Петр даже не мог найти в себе силы переодеться. Может он еще не протрезвел? Или это похмелье? Да нет, он вчера весь день провалялся на кровати абсолютно трезвый. Так откуда же такое отвратительное состояние, будто организм дал сбой?
«А что, если это сигнал? – неожиданно подумал Петр, – может мне не нужно больше приходить сюда? Но, как же деньги… Даша? Куда же… мне идти?»
Больше он не думал ни о чем. Все смена прошла как в прострации, и что самое удивительное, в тамбур за день не заехало ни одной машины. Вообще никого! Он просто весь день просидел, смотря в мониторы.
На этот раз не было никакого звука удара в колокол, символизирующего начало обхода. Вместо него на секунду раздался смешок, который Петр даже толком не успел расслышать.
«Я схожу с ума, – повторял он про себя, – я просто схожу с ума».
Он молча взял фонарик и, как зомбированный, медленно пошел на парковку. Вокруг была абсолютная тишина и какое-то зловещее умиротворение. Белый цвет своей яркостью резал глаза, и Петру начало казаться, что он попал в пургу, из которой нет выхода. Белое безмолвие поглотило его полностью. К счастью, чувство потерянности длилось не так уж и долго; оно приходило какими-то наплывами и так же быстро уходило. Сейчас Петр наконец-то смог взять себя в руки.
Побродив по парковке, он уже собирался подниматься наверх, как вдруг перед ним как из ниоткуда возник красный Мазератти. Откуда он здесь? Петр точно помнил, что никого не впускал, да и утром на этом месте было совершенно пусто. Неуверенными шагами он подошел к машине, поводил фонариком, но без толку. За наглухо тонированными стеклами пытаться что-то разглядеть – идея так себе.
Неожиданный звук открывающейся задней двери застал Петра врасплох. Отскочив назад, он уже хотел было броситься наутек, как вдруг игривый женский голос заставил его застыть на месте:
– Петр Алексеевич, ну куда же вы так спешите? – Из машины грациозно вышла Татьяна Александровна. Облегающее вечернее платье черного цвета с глубоким декольте и притягательный сладкий запах духов возбудили в Петре те самые животные инстинкты, которые изрядно притупились после развода с Наташей. Внутренний голос подсказывал, что нужно держаться от этой зрелой красавицы подальше, но внезапно возникшее внутреннее желание перекрывало все доводы разума.
– Ну, что вы стоите, как будто привидение увидели? Неужели, не поможете женщине, попавшей в трудное положение?
Он послушно подошел.
– Я сегодня попала в непредвиденную ситуацию, только что потеряла ключи где-то в салоне. Не могу найти! А у вас как раз есть фонарик, – она посмотрела на Петра умоляюще-развратным взглядом.
А вот он не ее предложение отреагировал… никак. Просто стоял и молчал.
– Оххх, ну какие же скромные нынче охранники, просто душки! – Руки Татьяны обхватили Петра за шею, чтобы затем с силой кинуть его на заднее сиденье Мазератти.
Сочные губы со страстью принялись целовать шею Петра, упругие груди приятно терлись о тело, заставляя спину покрываться мурашками. Он не сопротивлялся, да и не особо хотел, Петр так давно не был с женщиной, что ему казалось, что он сейчас происходит что-то невообразимое. Сердце билось в бешеном режиме, а на лице появился красный румянец. Татьяна расстегнула платье обнажив торс, Петр потянул руки к упругим грудям. Что сказать, для своего возраста ее тело было в превосходной форме.
– О, а оказывается, мы те еще шалуны! – Она чуть-чуть нагнулась вперед, от чего Петр вдруг увидел верхнюю часть ее лица. Эти глаза! Не человеческие, это глаза кошки, которая готовиться к прыжку на добычу. Зеленые, сверкающие и опасные! Впрочем, Петру было все равно, его тело и разум полностью находились во власти этой женщины.
– Пойдем! У меня для тебя кое-что есть! – Татьяна подняла Петра с сиденья и куда-то потащила за руку. Сперва ему хотелось остановиться, но сил все взять под свой контроль не было совсем. Она вела его как собачку туда, куда хотела, а он послушно бежал за ней.