Иногда они останавливались, но ненадолго. Ее губы прижимались к губам Петра, и окутанные страстью тела падали на пол. Но это было ненадолго, затем она поднимала загипнотизированного охранника и снова кружила туда-сюда.
– Идем со мной, идем! Ахаха, какой же ты милый, не отпущу тебя! Ну же, пошли.
Как Петр очутился в запретном коридоре он и сам не понял. Вот они вместе кружились с Татьяной в каком-то дьявольском танце, мгновение — и она тащит его в проклятый коридор, еще мгновение — и вот теперь он один, среди белых стен. В голове отчетливо звучали слова: «Иди, и придешь к нам», – сказанные Татьяной перед исчезновением.
Наваждение прошло, женские чары спали и Петру вдруг стало страшно. Весь день для него прошел как в тумане, но сейчас он наконец-то пришел в себя.
«Что это было? Как… где же выход, мать его!!!» – глаза смотрели по сторонам, а мозг пытался найти хоть какие-то зацепки. Бесполезно, Петр вообще не помнил, как сюда попал! Но самое страшное было в том, что этот лабиринт из бесконечных коридоров и поворотов даже не думал заканчиваться.
Петр носился туда-сюда как лабораторная мышь в надежде отыскать проклятый выход на парковку, но все было бесполезно; за поворотом ждал новый белоснежный коридор, а за ним еще один и так до бесконечности. Ему казалось, что он просто бегал по кругу. А еще его не покидало ощущение того, что за ним кто-то наблюдает.
С каждым шагом его ноги ускорялись, а уши улавливали чье-то дыхание, которое с каждой секундой становилось все сильнее и сильнее. Резкий разворот — и перед ним вновь пустота белоснежных коридоров, издевательски уходящих куда-то вдаль.
Присев на корточки и схватив себя за волосы он завыл от безысходности. Ему хотелось рвать, метать, разнести эти ужасные стены и бежать домой что есть мочи. Кулаки стучали по холодному бетону, пока не разбились до крови; неистовый ор разносился по коридорам отзываясь издевательским эхом.
Затем снова был забег, но только в этот раз Петр неожиданно для себя заметил узкий проход, ведущий куда-то вниз. Ведомый желанием выйти хоть куда-нибудь, он кинулся туда без раздумий. Бежать пришлось недолго, спуск хоть и был достаточно крутой, но буквально в пару этажей. Дальше перед ним возникла дубовая дверь, очень старая, обитая какими-то железными вензелями и узорами.
С силой Петр дернул ручку, потом еще раз и еще раз уже сильнее… похоже заперто изнутри. Что же делать? К сожалению, времени на раздумья ему не дали, сзади послышались звуки бегущих ног вперемешку с прерывистым дыханием. Медленно, без всякого желания, Петр развернулся и увидел, что сверху по лестнице на него бежит практически голый мужчина крупного телосложения, одетый разве что в кожаные берцы. На лице его было непонятное месиво, похожее на маску маньяка из фильма ужасов «Техасская резня бензопилой». Собственно, это и была маска: странная, гротескная, абсолютно бесформенная, на вид как будто какая-то высушенная кожа. Сам пришелец, покачиваясь из стороны в сторону, целенаправленно шел на Петра.
Борьба продлилась недолго. Стальные объятия сковали руки охранника, полностью лишив его возможности двигаться. И тут в нос Петра ударил какой-то до боли знакомый запах пота вперемешку с нотками мертвечины. Эта вонь как будто придала ему какой-то импульс. С ловкостью змеи, Петр выскочил из объятий монстра, еще и умудрившись ударить его напоследок коленом по внушительному детородному органу.
– Уххх, Петя, не дури! – Этот голос, да это же…
– Ко-кокос??!! Саня это… ты??!!
Удар головой об пол отозвался отвратительным звоном в ушах. Петр отключился.
Пир
В бессознательном состоянии он пробыл недолго. Очнувшись, он обнаружил, что стоит на коленях со связанными руками. Где он? Что произошло? Голова дико раскалывалась, а перед глазами все расплывалось в кашу. Кокос стоял рядом в своей жуткой маске из человеческой кожи — высушенной коричневой мерзости, источавшей отвратительный трупный запах. Такую и в руки-то взять страшно, чего уж говорить о надевании на лицо! Впрочем, Кокос никогда нормальностью не отличался.
– Смотрите, он приходит в себя! Я же говорил, что не сильно его приложил, а вы сразу распереживались.
– Помолчите, пожалуйста. Высказывание своего мнения в ваши обязанности не входит, – высокий баритон Антона Львовича эхом разнесся по всему помещению. – Ну наконец-то, Петр Алексеевич, а то мы уже начали волноваться.