– Н-е-е-е-е-т! – орал несчастный Петр, вдавливая большие пальцы в глазницы существу. Он где-то читал, что выдавить пальцами глаза очень сложно и требует не дюжих физических усилий. Вранье! Пальцы вошли в глазницы, как нож в масло, легко и непринужденно. Существо брыкалось и выло, но что-то изменить было не в состоянии. Руки Петра просто прилипли к его лицу.
– Антон Львович, Антон Львович, вы видите это?! Пусть кто теперь скажет, что он недостоин войти в Фирму! Я говорил, я знал! – Кольцов эксцентрично двигал руками туда-сюда.
– Ах, какая экспрессия! Какая жажда жизни! Сейчас он наверняка думает о своей дочери. Такие силы не могут появляться только из-за экстремальных обстоятельств, тут нужна ЛЮБОВЬ. Только любовь способна дать такую силу.
– Как же он прекрасен, как только его примут в Фирму, я тут же отведу его к себе в кабинет, где мы сольемся в экстазе…
– Оу, Татьяна, ну зачем же так откровенно, – немного смущенно перебил ее Антон Львович, – все-таки надо же соблюдать нормы приличия.
Вампирша сделала кокетливый вид и игриво улыбнулась.
– Танечка, скажу честно, была бы я помоложе, то поступила бы точно так же. Этот охранник, несмотря на свою некомпетентность и безалаберность, сегодня меня приятно удивил. Я, как женщина старой закалки, всегда по достоинству могу оценить такую отвагу и такую… кровожадность.
А кровожадности на арене воистину хватало: Петр продолжал избивать обессилевшее существо, полностью лишив его передних зубов, затем снова пытался засунуть пальцы в окровавленные глазницы.
– Хммм, неплохо, – достаточно сухо прокомментировал Илья Александрович. Такие, как он, вообще никогда не отличались словоохотливостью.
– Неплохо? Это прекрасно, кажется, вы проиграли наш спор, – довольный Андрей Львович снисходительно посмотрел на своего зама.
– Однако же, я бы не спешил с такими выводами. Этот человек еще не полноценный сотрудник Фирмы и, кто знает, может быть через пару часов мы найдем его повешенным в туалете. Вы же помните, что такое уже было совсем недавно.
– Неет, этот не расстанется с жизнью так опрометчиво, не должен по крайней мере. Им движет любовь к дочери, она даст ему силы жить. Впрочем... – Антон Львович на секунду на замолчал, – он может сознательно сделать кое-какие вещи.
– Вы имейте в виду стать таким же, как...
– Да, именно так! или пресловутое самоубийство, только уже совершенное полностью осознанно в ясном уме и трезвой памяти.
– Хммм…
– Тогда вы снова выиграете спор, но что-то мне подсказывает, что такого не будет.
Тем временем Петр уже колотил уже практически бездыханное тело. Несчастное существо уже разве что тихо похрипывало без какого-либо намека на сопротивление, но Петр не прекращал наносить удары. Ему казалось, что стоит только остановиться, как противник вскочит на ноги и снова сомкнет руки на его шее, а сил сопротивляться уже и нет.