К счастью, железная рука Кокоса разорвала эту кровавую вакханалию.
– Петя! Все, успокойся, ты победил. Да успокойся же ты!
Дыхание Петра вдруг прервал мерзкий кашель, при этом настолько сильный, что он даже не мог говорить. Ему казалось, что внутренности сейчас выскочат наружу, а еще его одежда… она все в крови. Его руки… они черные от крови и с кусочками какой-то слизи. Неужели, это остатки глаз? От осознание всего происходящего Петра вырвало.
– Все нормально, первое время плохо будет, дурно, но потом пройдет. Ты, главное, глупостей не наделай и все будет отлично. Пошли, сейчас мы вернем тебя на рабочее место.
Поддерживаемый Кокосом, Петр шел в неизвестность. Куда тот его вел и что же будет дальше он и представить не мог. Какие-то повороты, белая пелена на глазах, затем подъем и вот его аккуратно сажают на стул.
– Сделаем небольшой укольчик… вот молодец, наконец-то успокоился! Не переживай, это всего лишь снотворное, Гаврила сказал, что сегодняшнюю смену тебе дорабатывать не надо, просто поспишь и пойдешь домой. Расслабь руку, иначе больно будет, а потом еще и синяк. Уххх, ну что же вы такие нервные! Я недавно одной скотине укол делал, так он так забрыкался, что на утро вся рука синяя была. Такого стыдно даже господам к столу подать, пришлось ждать, пока опухоль сойдет. Вообще, что касается уколов, то тут я мастер, рука у меня легкая, хе-хе. Ну все, Петя, спокойной ночи. – Очертания Кокоса начали сюрреалистично таять, уступая место черной пелене. Петр отключался.
Он открыл глаза, как ему показалось, через несколько секунд, хотя на самом деле минуло уже приличное количество времени. На улице вовсю хозяйничал полдень, а часы на экране монитора показывали тринадцать. В дверном проеме, разделяющим тамбур и сторожку, улыбаясь, стоял Гаврила, покручивая в руках оранжевые банкноты, свернутые в трубочку.
– Тяжелая ночка, да, Петр Алексеевич? Я рад, что для вас она закончилась благополучно.
– Вы?! – Петр вскочил со стула, но не удержав равновесия плюхнулся на пол. – Вы же служите им! Они вампиры, вурдалаки, они людей едят!!!
– Ну, да, – абсолютно спокойным тоном ответил Гаврила, – И что тут такого? Все мы не без недостатков. – Он ласково улыбнулся и протянул Петру трубочку из банкнот. – Ваша зарплата за смену. Несмотря на существенные косяки, вы отработали ее достойно, я даже вам премию накинул. И, кстати, давайте пройдем в душевую, в таком виде шарахаться по Москве… ну как-то не солидно.
Только сейчас Петр осознал, что его руки и одежда запачканы запекшейся кровью несчастной скотины. Вскочив как ошпаренный, он оттолкнул Гаврилу в сторону и пьяной походкой побежал сперва по тамбуру, а затем и по парковке.
– Петр Алексеевич, ну куда же вы?! Вы забыли вашу зарплату!
– Оставь ее себе, вампирский прихвостень!
– Зря вы так разошлись, если честно. – Гаврила настигнул Петра, когда тот уже дерганными движениями тарабанил по кнопке вызова лифта. – Во-первых, вам все равно нужно еще отработать смену стажировки, я надеюсь, вы не забыли, что это прописано, как одно из обязательных условий в договоре. Во-вторых, последствия, которые вы на себя навлечете необдуманными действиями будут… скажем так, не из приятных. В полицию не советую идти. Между прочим, менты наши основные поставщики скотины. Прятаться тоже не лучшая идея, сейчас найти человека не составляет труда. По сути, единственный адекватный вариант для вас ― прийти через три дня и закончить стажировку.
Ввалившись в приехавший лифт, Петр одарил Гаврилу безумным взглядом, на что тот ответил еле заметной улыбкой
– Выбор за вами. Через три дня…
В этот момент двери лифта закрылись, унося Петра наверх.
В центральном холле на респшне сидела все таже дежурная девушка, только теперь она не скрывала своего обличия. По крайней мере, теперь Петр отчетливо видел перед собой вампиршу с остренькими чертами лица и абсолютно безжизненными белыми глазами. Стоявший рядом со стойкой клерк тоже выглядел, как самый настоящий вурдалак с серым лицом и здоровенными клыками. Белоснежное убранство помещения теперь стойко ассоциировалось только с одним местом ― с моргом, наполненном тысячами гниющих тел. Даже запах стал соответствующий ― какой-то приторно-сладкий с примесью формалина и еле заметной вони разложения.