Петр, закрыв лицо, с ужасом выскочил из проклятого здания, пару раз при этом умудрившись распластаться на полу. Смех вампирши на ресепшене еще долго резал ухо, погружая сознание в еще в большее безумие, которое и без того уже полностью захватило разум.
Какое-то время Петр бродил туда-сюда, абсолютно не понимая цели своего пути. Люди с опаской отходили в сторону, только завидев окровавленного охранника: кто-то кричал ему вслед неразборчивые фразы, кто-то даже пытался узнать, что случилось, но вообще, всем было в целом по барабану на человека, попавшего в беду. Из всех фраз, сказанных ему вслед, Петру запомнилась только: «Иди умойся, чудовище!».
«Ага, умыться надо бы, конечно, но вот где? Долбанная Москва, ничего тут нет, куча зданий небоскребов, каких-то сраных аллей, а лицо умыть негде. Ничего здесь нет! Ничего!!!»
Все же последнее утверждение отчасти было ошибочно, Петр сейчас находился в районе Чистых Прудов, где уж точно не было недостатка в водоемах. Распугав окрестных и уток и немного смутив прилегших отдыхать на лужайке бомжей, он сперва погрузил голову в пруд, а затем и сам рухнул туда всем телом.
– Эй, псих, ты чего вытворяешь? Совсем ужрался! – кричал ему один из отдыхавших люмпенов. Но Петр ничего не слышал, его лицо вдруг начало жечь, а глаза сощурились не в силах разомкнуться. Похоже, чистые пруды оказались не такими уж чистыми. Благо водоем был не глубокий, и он смог самостоятельно выбраться на берег, чтобы затем с облегчением распластаться на траве.
Глава 4: Игра
Три дня прошли для Петра в каком-то тумане. Лежа на кровати и смотря на немного пожелтевший от времени и сигаретного дыма потолок, он не испытывал никаких эмоций. Не являлись ему «кровавые мальчики» перед глазами, совесть тоже не сильно беспокоила, лишь какой-то страх и чувство опустошения не давали полноценно заснуть. Иногда сквозь эту пелену забвения ему слышалась знакомая мелодия мобильного телефона.
«Может взять телефон? Поговорить с Натальей… с Дашей... а есть ли в этом смысл? Наверное нет», – с этими мыслями Петр продолжал смотреть в потолок. Что самое интересное, за эти три дня он не взял в рот ни капли спиртного, отвращение к алкоголю у него неожиданно появилось на каком-то подсознательном уровне. Да и что толку пить! Он прекрасно уходил от реальности без помощи зеленого змия.
Не четвертый день в квартиру неожиданно постучали. Сперва это был обычный стук (так обычно стучат соседи, когда надо занять денег до следующей получки), но с каждой секундой он усиливался, а затем вообще перешел в яростный грохот, который невозможно было игнорировать.
С трудом встав с кровати, Петр обреченно побрел в сторону входной двери. Несколько секунд он стоял с опущенной головой, пытаясь обдумать свои дальнейшие действия. То, что за дверью его ждут «последствия», о которых предупреждал Гаврила, сомнений не было. Но вот только в чем они будут выражаться? Пробьют ли ему череп прямо с порога или все же помучают?
«Ай, да какая разница!» – с каким-то безразличием к своей жизни заключил Петр и дернул дверную ручку.
С порога на него сразу же уставились пара злых черных глаза бородатого субъекта.
– Я Майкоп! – Бородач бесцеремонно толкнул дверь, а затем еще и немного потерявшегося Петра.
– Что вам надо? Кто вы?
– Живу я здесь, это мой дом. – Он по-хозяйски направился на кухню.
От такой наглости Петр сперва немного опешил, но затем быстро взял себя в руки. Сжав кулаки, он уже хотел было пойти разбираться с незваным гостем, как вдруг к нему в квартиру ввалились еще два субъекта ― один в форме пристава, другой в полицейской.
– Петр Алексеевич Рябов? Пристав-исполнитель Кононенко. – Он небрежно показал удостоверение.
– Что все это значит? – вопрос Петра адресовался к полицейскому, в котором он узнал участкового своего района. С данным служителем закона Петр уже пересекался. В первый раз, когда его и Коляна поймал за распитие во дворе проезжающий мимо полицейский уазик. А второй, когда во время ссоры с Наташей, Петр принялся крушить посуду и мебель в квартире. Отвратительный эпизод, о котором он не любил вспоминать, особенно, тот момент, когда в дверь постучался участковый, вызванный соседями из-за шума. Тогда они долго общались, но в итоге шериф ограничился беседой, взяв с Петра слово, что больше такого не повторится.
Теперь же его знакомый как-то стеснительно стоял в стороне, виновато глядя в пол, всем своим видом показывая, что ему неприятно участвовать в этом мероприятии, но ничего не поделаешь ― служба есть служба!