И вот тут-то Петр понял, что и ответить ему толком нечего. В рассказ про вампиров она точно не поверит и просто назовет его сумасшедшим наркоманом.
– Не звони сюда больше, слышишь! Я скажу Даше, что ее папа уехал далеко на север в командировку. Как вырастет, то пусть сама решит, общаться с тобой или нет, но сейчас ВСЕ! У тебя своя жизнь, у нас своя. Деньги, что ты переслал, я тебе верну…
Дальше Петр не стал ничего слушать, он просто сбросил вызов и пустыми глазами посмотрел на небо.
«Значит, уехал на север в командировку».
Так началась Петра началась новая жизнь, полная горестей и лишений. Оставшись без жилья, он какое-то время перебивался по квартирам своих друзей, но, понятное дело, этот процесс не мог длиться долго. С работой тоже не клеилось ― его вообще никуда не брали. То опыта не хватает, то штат заполнен, а то и вообще без объяснения причин. Правда один пухленький сотрудник отдела кадров, хитро прищурившись, тихо промямлил: «Никуда вы не устроитесь, идите заканчивайте стажировку, сами знаете, где». Получив очередной отказ, Петр вдруг понял, что все кончено. Его друг Колян еще вчера сказал, что больше не может держать его у себя в квартире. К нему, дескать, приезжает девушка и они планируют пока пожить вместе.
Делать нечего, пришлось Петру взять свои скромные пожитки и отправляться на улицу. Один в родном городке без средств к существованию, без жилья, без работы… решение тогда пришло само собой.
И вот он снова в Москве, стоит у стеклянного дворца. Нужно решиться, сделать один шаг и все кончится, ведь они там внутри его ждут. Одна отработанная смена стажировки и его жизнь наладится. А может быть, после этой смены можно просто уйти? От таких нелепых мыслей лицо перекосилось в гротескной гримасе. Кто же его отпустит? После стажировки он станет рабом Фирмы и этих тварей до конца своих дней, а может потом и сам станет такой тварью. Ужас!
Через стеклянную дверь Петр вдруг заметил Гаврилу, который с ласковой улыбкой подзывал его манящим движением руки. Неподалеку стояла девушка-робот с ресепшна в своем вампирском обличии, ее длинный язык облизывал губы, испачканные чем-то темно-бордовым.
Перед Петром вновь возникли кошмары из той ночи: пир вурдалаков, клетки с людьми, поединок за жизнь. Он не мог больше смотреть на их логово, не мог даже рядом находиться.
«Неужели нет выхода? Нет, он есть! И я знаю, я все знаю!» – Ноги сами понесли его в сторону моста, переходившего через Москву-реку, благо тут было недалеко.
«Хммм, если прыгну, то придется еще топиться. Тут… тут невысоко, но если вниз головой сигану, то может хотя бы отключусь», – думал про себя Петр, держась дрожащими руками за ограждение моста.
– Мужик, если уж прыгать надумал, то лучше найди шоссе какое-нибудь!
Голос показался Петру на удивление знакомым.
– Что?
– Я говорю топиться плохая идея. Москва-река, конечно, загажена, но еще пока не расщепляет, как серная кислота. А с шоссе все просто ― прыгнул, свет в глазах и все, считай отмучился.
Петр обернулся: перед ним стоял тот самый бородатый бомж, который когда-то отговаривал его заходить в здание Фирмы.
– Что поработал на упырей? Не понравилось? – Он облокотился на ограждение и достал из кармана скомканную пачку «Явы» в мягкой пачке. – Бери, угощайся. Сижки, конечно, редкое дерьмо, но на безрыбье, как говорится…
– Ты обо всем знал! Почему ты не сказал мне?
– А ты бы поверил? Ха, вы такие интересные! Если бы я сказал тебе, что в этом шикарном домишке обитает вампирская шайка, то ты бы мне посоветовал похмелиться. О, кстати, вот сейчас это мне не помешает, как раз чекунец есть. – Из бездонного кармана он достал пузырек с паленой водкой. – Во, другое дело, а то, что разговор на сухую вести! Оххх… хорошо! Так это, друг, ты, судя по тому, что жив, закончил стажировку?
– Я отработал три смены, а на четвертой… побывал в аду, – Петр громко выдохнул воздух и присел на корточки, мысли о самоубийстве пока его оставили.
– Убивал?
– Что? – Он понял суть вопроса, но почему-то не хотел на него отвечать.
– Ну, убил кого-нибудь за время стажировки? Мне вот пришлось убить своего брата, а затем смотреть, как они пожирают его еще теплое тело. Это было моим финальным испытанием, и я его прошел. – Бомж еще раз с жаром отпил паленой водки из чекушки. – А если бы не прошел, то съели бы меня.