Старушонка. Лет восьмидесяти, а то и больше, про таких обычно говорят, что им на том свете уже прогулы ставят; ее морщинистое лицо напоминало вылитый в формочку раствор бетона, такое же серое и бугристое, при этом в этой серости прослеживались какие-то черты благородства и утонченности. В молодости она, скорее всего, имела типаж женщины-вампа, а теперь, в старости, напоминала отбеленную мумию египетской принцессы.
– Доброе, доброе… а кому вы, собственно, желаете доброго утра?
Опа! А вот это был явно удар ниже пояса.
– Вам.
– И ежу понятно, что мне! Как меня зовут, дубина?! Не знаешь… не удивлена! Эх, ну что за слуги пошли, ничего не знают и не хотят знать. Абсолютно бесполезные тупые существа, куски мяса и не больше. А вот раньше за такое отношение к делу тебе так бы зад исполосовали – неделю спал бы на животе! Трогай, Прохор, оставим ЭТО набираться уму-разуму.
«Раньше – это когда? Во времена Куликовской битвы? Как раз время твоей молодости! Уххх, старая сука!» – Петр сжал кулаки и вернулся в сторожку. Бабка его изрядно взбесила, но все-таки урок он усвоил. Фамилии и автомобили первых лиц Фирмы надо знать, тем более список с ними лежит в папке на столе.
«Так… мумия на КИА РИО – это у нас была… Оболенская Софья Владимировна, заместитель директора по вопросам планирования. Да уж, интересно, что же она может спланировать, кроме собственных похорон? Так, кто там еще есть? Хмм… первых лиц всего пять, ну несложно запомнить. О! Вот и еще один посетитель!» – У шлагбаума вальяжно стоял и ждал мерседес S-класса. Черный красавец напоминал статного сверкающего дракона, спокойного и уверенного. Такой точно не будет истерично сигналить и вообще совершать каких-либо резких движений без крайней необходимости. Это автомобиль сильных мира сего, и негоже ему тушеваться по пустякам.
Выбежав в тамбур, Петр немного замедлился и с некой осторожностью подошел к заднему окну, сейчас его сердце билось подобно отбойному молотку.
– Д-доброе утро, Антон Львович! – немного коряво произнес Петр.
Из открытого окна автомобиля на него смотрело лицо человека с очень правильными чертами. Ему было около пятидесяти, волосы немного с проседью, глаза зеленые – очень вдумчивые и пронизывающие. Уголки губ как будто постоянно находились в какой-то циничной усмешке, но это выражение негатива не вызывало, напротив, создавалось впечатление, что этот человек знает жизнь от и до.
– Здравствуйте, Петр Алексеевич. Искренне рад, что вы приступили к выполнению своих служебных обязанностей. Как вам работа?
– Я… только начал, но пока все нравится.
– Это замечательно, если человек на своем месте, то, значит, он существует в этом мире не зря. Хорошей вам смены. – Он отвернулся, и мерседес медленно покатился по подземной парковке.
Своим спокойным выверенным тоном и доброжелательностью гендиректор произвел на Петра более чем положительное впечатление. Действительно, большой начальник, тут не поспоришь!
Следующие несколько часов прошли для Петра в полном безделии, заехало всего несколько машин и те были с какими-то дергаными клерками, от которых Петр не услышал ничего внятного. Они, скорее, напоминали зомби, нежели людей. Впрочем, офисные работники обычно всегда напоминают зомби, ничего не поделаешь — это профессиональное.
Начало смеркаться, все машины, что заезжали на парковку, уже давно отправились по домам. Петр сидел и пил кофе, ожидая полуночи. Он боролся со сном, как только мог, но от проклятого ничегонеделания глаза постоянно так и норовили закрыться, благо, после шести можно было включить видео на ю-тубе. Увлекшись просмотром, он даже не заметил, как обе стрелки часов потихоньку подобрались к заветной цифре двенадцать. Неожиданно по всей сторожке разнесся звук удара в колокол – напоминание, которое кто-то выставил на компьютере.
«Фух, чуть не проворонил!» – Петр вскочил со стула, взял ключ и закрыл постовое помещение. Пора прогуляться по темным коридорам дворца.
Парковка была абсолютно пустой, поэтому Петр долго на ней не задерживался, но все же обошел все углы и укромные места, которые показал Гаврила, как полагается. На первом этаже офисных помещений все так же было абсолютно тихо и безжизненно, только холодный свет лампы озарял белоснежный холл центрального входа Фирмы.