— Ну как вам пап? Сам принимал участие в разработке проекта на всех стадиях. Вы еще, кстати, камин на втором этаже не видели. Прелесть, а не камин! Итальянский мастер самолично ваял. Будет вам теперь, где с Зинаидой Петровной отдохнуть по-человечески.
На что тесть, по-доброму жмурясь, благосклонно отвечал генеральским баритоном:
— Молоток Аркаша! Наш человек! Умеешь воровать и взятки брать по-тихому, неприметно. Не прогадал я, двенадцать лет назад выдавая за тебя дочь. Однако ещё много-много не своровано! Еще более не взято! Так что трудись дорогой мой зять. Трудись не покладая рук на благо родины, как я трудился и твой отец, и деды наши.
Не осталась в долгу и тёща.
— Ну чего ты брешешь старый, напраслину возводишь на зятя-то. Не слушай его Аркаша! Сам же знаешь язык у него без костей, от чего все всегда страдают. Не ворует Аркаша совсем, а подбирает то, что плохо лежит. И не взятки собирает вовсе, а то люди деловые благодарят его, чем могут за сердце доброе, за умение бизнес вести, за работоспособность стахановскую да хватку предпринимательскую. Домик Аркаша просто чудо! Дай Бог тебе здоровья к следующей весне вертолётную площадку как ты хотел справить. Уж больно на старости лет полетать охота.
— Полетаем Зинаида Петровна, ещё как полетаем! Первыми в Переделкино взлетим! Пускай завидуют холопы! — отвечал любимый зять.
Правильно! Абсолютно правильно! Пускай серое большинство работает, чтобы, такие как мы, жили! — подтвердил весёлый тесть.
И в приподнятом настроении всё дружное семейство спускается вниз во двор в беседку отведать весеннего плова с долмой приготовленного тут же на улице в казане не каким-нибудь проходимцем, а самим Хакимом Ганиевым. Но вместо весеннего плова и Хакима Ганиева на террасу неожиданно приземляется автоматчик на парашюте.
— Удачи тебе сынок! Мы люди штатские, нам эта возня совсем ни к чему! Дальше ты как-нибудь сам! — сказав это, тесть с тёщей предательски исчезли, оставляя любимого зятя один на один с весьма серьёзной угрозой и опасностью.
Тра-та-та! Ударила автоматная очередь прямо в сторону Аркадия Афанасьевича. Аркадий Афанасьевич зажмурился на секунду, но пули не взорвали грудную клетку, ни одна пуля не поразила сердце, не прошила лёгкие и печень. Неужели промазал, подумалось Аркадию Афанасьевичу. Ан нет! Сразу же после первой очереди к Аркадию Афанасьевичу непонятно откуда подлетело зеркальце и показало плоды вражеской стрельбы. Каждая пуля оставила по себе на мягко выбритом, ухоженном лице зам министра то огромный прыщ, то бородавку или же угрюмый чирей. Тем временем автоматчик разобрался с заклинившим затвором и снова взял Аркадия Афанасьевича на мушку. Затрещала вторая очередь, изрядно добавив прыщей и бородавок, на молочно-белом личике зам министра. Аркадий Афанасьевич не выдержал и заплакал. Спасенье почему-то увиделось в камине гостевого домика. Туда весь зарёванный Аркадий Афанасьевич и ринулся было прятаться.
— Стой! Да погоди ты! Я ещё с тобой не закончил, — послышался диверсантский низкий баритон автоматчика за спиной. Бежалось очень трудно, как если бы Аркадий Афанасьевич делал это будучи погружённым по шею в бассейн. Поэтому ли, или автоматчик оказался чрезвычайно ловок, но под ноги зам министру прилетела лимонка с выдернутым кольцом. Ждать какими последствиями наградит новый вид оружия, стало нестерпимо страшно, а потому, Аркадий Афанасьевич к величайшему своему облегчению, так ускорился, что в миг оказался рядом со спасительным камином. Успел Аркадий Афанасьевич запрыгнуть в камин и избежать подрыва, но по ту сторону камина вот какое новое диво ожидало замминистра. Оказался Аркадий Афанасьевич на непонятной дореволюционной привокзальной площади. Кругом толпились угрюмые и злые рабочие, разбавленные, судя по всему, крестьянами и, как выяснилось далее, вот за чем. Приехал Ульянов Владимир Ильич, он же Ленин, да из-за границы приехал, батюшка. Подали броневик. Соратники Володи бегом Володю в броневик впихнули. Однако, неугомонная душа — товарищ Ленин, увидев массы пролетариата, всё взял, да в голове своей перевернул и перепутал. Ошибся, и неверно прочитал, сердец читатель, сердца рабочих и крестьян. С кем не бывает. А ошибившись, полез на броневик и занялся кричать на право и на лево ахинею или полный бред. Недолго Ленину внимали.
— Шпион немецкий, катись вон отсюда! — ответила толпа рабочих злых и стала прибавлять: — Продажная ты шкура! Козлобородый хмырь, только спустись, попробуй! Товарищи, давайте встретим, как полагается дядю Вову!