— Своего шопера иметь необходимо — это вам не игрушка. Шопер по рукам ходить никакой возможности не имеет. Человек тонкой душевной конституции. Во как! Если шопера одалживать всем, кому не попадя, зачахнет и захиреет шопер очень быстро и очень даже подлинно, — будет отвечать Аркадий Афанасьевич.
Но вдруг к удивлению, не та волнительно сфантазированная реакция окружающих последовала на появление зам министра. Неожиданная совсем реакция и непредсказуемая последовала. Кто-то улыбался во весь рот, а кто-то и более того совсем по-хамски не сдерживал непонятный заразный смех. Хихикали всяческие бесстыдницы помощницы, тыкая пальцами, на зам министра. Коллеги по министерству те, кто не смеялись и улыбались, те удивлённо отворачивались, закрывая ладонью глаза. Сам непосредственный начальник Аркадия Афанасьевича сидел красный как рак, широко раздувая ноздри при каждом вдохе, что говорило о том, что ему почему-то глубоко стыдно. Тут ещё как назло все приглашённые аккредитованные журналисты и операторы все как один, как по команде, направили объективы своих видео и фото камер на ровным счётом ничего непонимающего Аркадия Афанасьевича. Вот здесь наступило прозрение. А точнее, Аркадий Афанасьевич оглядел свой гардероб. Оглядел и пришёл в ужас. Почему-то находился зам министра не в деловом костюме, к примеру, от Бриони из викунья и пашмина, а чёрт пойми в чём. Ноги его обтягивали ядовито зелёного цвета лосины-джинсики, поверх которых по щиколотку выглядывали белые в красную полосочку носки. Носки эти заканчивались весьма молодёжными синенькими кедами. Сверху на зам министре был расстёгнутый коричневый пиджак, судя по всему из велюра, да ещё и с огромной брошью в виде лилии на левой стороне груди. Рукава были по локоть засучены, а на запястьях красовались всевозможные фенички и бусики. И уж совсем ударом оказалась расшитая стразами жёлтая футболка, рисунок которой изображал человеческую кисть с пальцами, согнутыми на манер козы. Поверх футболки висели всяческие рэперские большие цепи, с крестами, черепами и прочими артефактами. Футболка эта не только не сглаживала недостатки фигуры зам министра, а казалось наоборот делала и без того арбузообразное пузо Аркадия Афанасьевича просто гигантским. Словно бы Аркадий Афанасьевич пребывал на девятом месяце беременности. Из-за пуза этого не сразу разглядел Аркадий Афанасьевич главный подвох и конфуз ситуации. Главный подводный камень на пути к миру высокой моды. И даже подвох этот сперва почувствовался, а уже после был увиден. Самым главным и самым отвратительным оказался нагло торчавший из специально расстёгнутой ширинки собственный халёненький воробей Аркадия Афанасьевича. Осознание происходящего вместе со свободно болтающейся гениталией сделали своё дело. Затрясло Аркадия Афанасьевича как ведьму во время причастия и захотелось, немедленно провалится пропадом, что, кстати, незамедлительно и случилось.
Или вот в другой раз, снилось Аркадию Афанасьевичу, будто бы он с сотоварищем празднует успешное завершение сделки в шикарном вип-ресторане. Празднует не просто так, а на ногу широкую. С душою и размахом, а себя ощущает вип-виповичем не меньше. И всё-то вроде бы хорошо и великолепно. Уже доеден суп из черепахи и черепаховых же яиц. Уже выпито вино урожая года солнечного затмения. Уже и барсучатина с заправкой по кельски и соусом наршараб подана, и бутылочка Кристал Луи Рёдерер стоит на столе открытой. И шеф повар лесные ягоды из собственной заначки разбавляет сиропом и ликёром специально для дорогих гостей. А невесело Аркадию Афанасьевичу. И кусок не лезет в горло. От чего такое? Интересуется сотоварищ, намазывая на хлеб паштет из соловьиных языков. Выпей друг, нам ли быть в печали! Подбадривает сотоварищ. А не поднимается настроение, хоть тресни. Дело всё в том, что на интуитивном уровне чувствует Аркадий Афанасьевич, что не добрал он с данной сделки. Не всё что можно выжал. Что ещё пару миллиончиков можно было приплюсовать, и никто бы никогда и не заметил. И передаётся данная хандра сотоварищу и сотрапезнику Аркадия Афанасьевича. И вот уже оба они сидят и уныло ковыряют вилками в блюдах. Вяло пьют Кристал, не чокаясь ну словно на поминках. А ведь пришли праздновать, и настроение праздничное было. А теперь и сто сорок полученных от сделки миллионов уже не радуют, ведь двух миллиончиков-то не достаёт. Настроение безвозвратно испорчено и блюда уже не те по вкусу и раздражает молоденькая сексапильная певица на сцене ресторана, что так приятно заводила своими подчёркнуто оголёнными формами в начале ужина. Да и сама жизнь уже кажется серой и убогой да к тому же бессмысленной. И тут вдобавок ко всему, ни с того ни с сего подходит официант. Разворачивает из упаковки зубочистку и ни к селу, ни к городу спрашивает Аркадия Афанасьевича прямо в лоб: