— Ай да паразиты! Что вытворяют! Ты только глянь! Буквально везде, где не появится человек, так обязательно всюду необходимо насвинячить да нагадить. Как будто земля резиновая или невидимый дворник прилетит и уберётся! Айяй-яйяй-яй! — не скрывая негодования, запричитала старушка, обнаружив перед собой свежее оставленную стоянку каких-то гостей острова. На стоянке повсюду валялись пакетики из-под еды, пустые бутылки и банки, а в центре ещё догорал, не успев потухнуть костёр. Бабушка тут же принялась убираться. Попытался предпринять попытку ей помочь и Джон, однако сразу же был остановлен милейшей старушкой.
— Сиди, сиди голубчик! Ты и так настрадался. Я и сама неплохо управлюсь. Упадёшь ещё в обморок от нагрузки с непривычки. А я за тебя отвечаю. Намучился бедненький. Хватит уже, дальше только хорошее и приятное.
Джон перечить не стал. Попросту не стал и все. Скорее даже исходя из прежнего опыта. А бабушка и впрямь так быстро и ловко погрузила весь мусор в один большой пакет, найденный тут же, привязала этот пакет к лошади Джона, что осталось только костёр засыпать. Вытащив из углей длинную горящую головёшку, сердобольная Азза собрала ей все тлеющие угли в центр кострища, после чего ногой засыпала его песком. Произошедшее далее Рокфеллер понял совсем не сразу, и даже потом, осознав, всё равно не врубался: как и зачем? Дело в том, что потушив огонь, старушка подошла к сидящему на своём тяжеловозе Джону и заявила следующее:
— Все недобрые намерения и поступки имеют свойство бумерангом возвращаться, и если повезёт, то ещё при жизни. Тебе вот не повезло.
Тут Гаврош как-то подозрительно фыркнул, косясь на бабушку.
— Успокойся родной, ты то чего право разволновался! — похлопала бабушка мерина по бедру.
И снова обратилась к Рокфеллеру:
— Так вот, это я тебе с высоты своего житейского опыта со всей ответственностью заявляю. Созидатели переживут себя в деяниях. Разрушители также. Первые в восхищении, вторые в проклятьях. Я вот, к примеру, целиком и полностью только за дела добрые, чего и тебе советую. От добрых дел аппетит и сон улучшаются, правда, не всегда. Тебя мы уж точно в пример брать не станем, я в целом говорю. Твою воду ещё долго чистить надобно. Почаще музыку классическую слушай!
И с этими прекрасными и добрыми словами, бабушка вдруг с резвостью молодой мартышки подскочила к жеребцу Джона сзади. В один миг свободной рукой подняла хвост Гавроша кверху, а второй рукою смачно от души, вонзила всё ещё находящуюся в ней горящую головёшку под этот самый несчастный хвост. Моментально запахло палёным. Гавроша если бы и умел говорить то, наверное, громко бы закричал какое-нибудь матерное слово, но так как говорить бедняга был неспособен, то, попросту, дико заржав от нестерпимой боли и встав на дыбы — бросился прочь, прямиком, в джунгли, ломая всё на своём пути будто танк. При этом Гавроша, успел видимо обидеться и на весь род человеческий. А потому сделал несколько попыток сбросить наездника, что благополучно и свершилось почти сразу. Только вот на несчастье, наездник этот застрял одной ногой в стремени, в связи с чем, далее следовал за подло подставленным мерином, болтаясь, словно игрушечный скоморох, привязанный за хвост к бешеной собаке.
В джунглях старик очень больно несколько раз треснулся о крупные ветки и головой, и конечностями. Мелкие же кустарники и листья наоборот секли его кожу словно бритвы. Джон даже испугаться то, как следует, не успел, настолько всё быстро, стремительно и нелепо произошло, а главное уж никак не ожидаемо. Всё что угодно, вероятно, мог представить себе Рокфеллер в те минуты, но только не это. И вот в очередной раз, стукнувшись лбом о какой-то пенёк, старик полетел со своим конём куда-то в бесконечную пропасть. От последнего удара в глазах заиграли искры, а от ужасной скорости падения стало как-то нестерпимо щекотно в нижней части живота. Обстановка вокруг превратилась за долю секунды в чёрный космос, а окружающие звёзды были размазаны, по-видимому, из-за более чем световой скорости. Старик не выдержал и снова закричал, но себя не услышал. Подумалось одно: то был не конец, вот теперь-то уж точно конец!